Виктор Кукушкин – Тоталитарная комедия. Киносценарий (страница 4)
Карл и Феликс возле телефона у Кремлевской стены.
ФЕЛИКС
Что, сказали?
КАРЛ
Сказали, что обо мне тоже думают. Значит и о тебе тоже. Не до нас сейчас.
ФЕЛИКС
(согласился)
Есть дела поважнее. Ждать будем?
НАТ. ОСЕНЬ. АЛЕКСАНДРОВСКИЙ САД. ВЕЧЕР
Карл с Феликсом мерзнут в саду на лавочке.
КАРЛ
(размышляет вслух)
Где власть, там не уплотняют. Видел, в Метрополе охрану поставили, чтоб даже и не пытались вселиться. В других местах все кому не лень селятся. Те кто понаглее, те уж наверняка. В общем, остается только самозахват, желательно в центре. Надеюсь, ещё не все квартиры захвачены. В Москве, где с первого раза поселишься, там и жизнь проведёшь. Власть и все самые главные всегда в центре. «Бывших» выселить можно. Ванная опять же почти в каждой квартире, живи не хочу. Ванная даже лучше, нам пока ванная даже больше бы подошла – вода всегда под рукой, удобства, коммуникации, которых здесь нет. Всю жизнь мечтал о ванной. Так и не довелось. Сейчас бы в тёплую ванную. Ленин свою революцию тоже с коммуникаций начал – телеграф, телефон, мосты, вокзалы, бани (народ не мытым не будет ходить, бани они всем нужны), – и так всю власть постепенно к рукам прибрал. Великий человек! А ты – «неудобно».
ФЕЛИКС
Так Ленин не для себя, для других.
КАРЛ
И что? Он тоже сейчас, поди, не на улице живёт. В Кремле где-нибудь. Вон, рядом с парком дом, с утра к нему приглядываюсь.
(напел песню)
«А деспот пирует в роскошном дворце, Тревогу вином заливая»…1
(вытащил из рюкзака бутылку зеленоватой жидкости)
Совсем забыл, с прежней работы осталось, а то замёрзнем. Из Петрограда, там из-под полы торгуют, сухой закон. Давай, раз нет посуды, из горла что ли…
(делает пару глотков)
Крепка зараза! В Петрограде её называют «младенцовка». Год тюрьмы за нарушение сухого закона. Нам можно. Когда его отменят? Он же царский. Во время революции пили одеколон №3, перешли на «младенцовку». Что будем пить, когда «младенцовка» закончится?
ФЕЛИКС
Почему «младенцовка»? Омолаживает?
КАРЛ
Тот же спирт… из колб. В нем раньше хранили выкидышей, младенцев… ну, и всякие разные биологические останки проспиртованными. Питер ведь город музеев.
Феликса чуть не вырвало.
КАРЛ
Говоришь, города брал?
ФЕЛИКС
Брал.
КАРЛ
(обрадовался)
Это мы удачно познакомились. Что же тебе мешает взять и отвоевать сейчас место под солнцем, раз у советской власти полно других дел? Освободи власть от необходимости решать твою проблему, возьми для нас приступом какую-нибудь комнату в бывшей буржуйской квартире. Я тылы поддержу. Можно сначала угол какой-нибудь захватить, не ночевать же на улице. Мандат есть, что комиссар?
ФЕЛИКС
Для советской власти города брал, для себя лично ничего не могу. Ступор. Это у меня с детства.
КАРЛ
Так зачем же для себя? Для меня. Товарищу помоги. А я в ответ тебе тоже потом помогу.
ФЕЛИКС
А можно… так… захватом? при нашей-то власти?
КАРЛ
У «бывших» можно. Узнавал. А потом, как не крути, – без вариантов. Жилье всё равно не купишь, революция ввела запрет на сделки с недвижимостью. Даже если б деньги были, не купишь. В 18 году вообще отменили частную собственность – каждый выкручивайся как можешь. Лови момент, пока власть не запрещает.
Китайские патрули патрулируют Александровский сад, двое на скамейке, пряча бутылку, о чём-то договариваются.
ИНТ. БОЛЬШАЯ КВАРТИРА. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА. ВЕЧЕР
Хозяйка притона звонит в дверь большой квартиры. В двери за цепочкой показалось растерянное лицо. ЛЮСЯ.
ХОЗЯЙКА ПРИТОНА
Хозяев нет что ли?
ЛЮСЯ
На даче.
ХОЗЯЙКА ПРИТОНА
То-то смотрю. Соли немного не будет? Хватилась – нет. Я соседка.
ЛЮСЯ
Не знаю, надо посмотреть.
ХОЗЯЙКА ПРИТОНА
Когда приедут, не сказали?
ЛЮСЯ
(шёпотом)
Профессора арестовали.
ХОЗЯЙКА ПРИТОНА
Ба!.. чувствую тихо. Теперь точно не приедут. Ты что ли здесь теперь живешь? Мне как соседке важно знать.
ЛЮСЯ
Племянница я профессорская.
ХОЗЯЙКА ПРИТОНА
Уплотнять вас теперь будут. После арестов всегда так. Я спаслась от уплотнения самоуплотнением. Чтоб не подселили невесть кого. Могу помочь по-соседски, подсказать…