Виктор Кудрявцев – Который час в Каире (страница 4)
Улица в постоянном движении. Движутся обшарпанные автомобили, с трудом пробираясь сквозь толпу, движутся ослы и лошади — здесь их царство, катят свои высокие пестро окрашенные тележки продавцы зелени, фруктов, напитков, сладостей — их отличишь сразу. Их сопровождают мириады мух. Движется людской поток по делам, за покупками, в гости и просто так.
Прямо на земляном полу, около дверей, сидят портные. Все быстро переделывается, перешивается. Через полчаса клиент уходит, удовлетворенно улыбаясь или бранясь на чем свет стоит. Стучат молоточками, не поднимая головы, сапожники. Обувь здесь ремонтируют, пока есть к чему прибивать набойки.
Постукивая насаженными на пальцы чашечками, как кастаньетами, прогуливаются продавцы шербета. У них за спиной огромная бутыль, стеклянная, чаще металлическая, повешенная наискосок, подобно ружью. В ней плавает лед. Перекидывая неуловимым профессиональным жестом бутыль на грудь, продавец наливает шербет в медную чашечку, предварительно вытерев ее тряпкой, засунутой за пояс. На тележках продают сахарный тростник — любимое лакомство каирской бедноты. Его стебли разламывают и жуют, а потом выплевывают. Можно наблюдать сцены, когда, встретившись, двое приятелей покупают чуть ли не целый воз тростника и за беседой изжевывают его почти целиком.
Здесь живется нелегко. Тут обитают ремесленники, мелкие торговцы, рабочие и люди с непостоянным заработком, которых так много в Каире и в Египте вообще. Это те, кто подрабатывает где придется: подносят тяжести, выполняют сезонные работы. Они практически полубезработные. Решить их судьбу — одна из важнейших социальных задач современного Египта.
Было бы неправильно представлять, будто старый Каир отделен и обособлен от остальной части египетской столицы, от бурного развития всей страны. Его население втянуто в русло политической жизни страны не меньше, чем жители нового Каира. А может быть, и больше, ибо именно перед ними революция еще в долгу… В знаменательные дни июня 1967 г., когда встал вопрос о будущем страны, именно отсюда люди вышли на центральные площади города, к Национальному собранию, чтобы поддержать Насера и революцию. Старый Каир не хочет возвращения к старым временам.
В одном из его закоулков, недалеко от мечети Аш-Шафии, находится пантеон династии Мухаммеда Али, последней династии, правившей Египтом. Сам Мухаммед Али похоронен в мечети, которую он построил в цитадели. А здесь находятся пышные гробницы его потомков и родственников. Они громоздки, богато и безвкусно украшены. Здесь же, как нас убеждал сторож пантеона, похоронен и последний король Египта Фарук. Он умер в Швейцарии. Позже его прах с Насера был доставлен сюда. Символично, что в Пантеоне же погребены и мамлюки, которых Али хитро заманил в засаду и уничтожил в похоронены по три-четыре человека под одним надгробием. А единственному мамлюкскому военачальнику, которому удалось спастись от бойни, но которого Мухаммед Али все же поймал и уничтожил, отведена отдельная могила.
Прогремев ключами, сторож запер пантеон со всеми его обитателями, с их грехами и преступлениями. Так накрепко заперто феодально-королевское прошлое Египта. Для обитателей старого Каира, как и для всей страны, это уже история.
«Я люблю этот город вязевый» — так Есенин некогда писал о Москве. К сегодняшней Москве этот эпитет вряд ли применим.
«Вязевый город» — это старый Каир. Арабская вязь на вывесках, в надписях и объявлениях, «завязанность» его переулков и переходов, черных дворов и пустырей. Благородную артистическую вязь хранят купола и стены его исторических мечетей. Если католические соборы — Реймский, Нотр-Дам, Св. Петра — расположены так, чтобы выделиться из города, который как бы отступил от них в почтении на несколько шагов, то исторические мечети старого Каира, наоборот, тесно, под самые стены, охвачены окружающими кварталами. Город остановился у самого их порога. Может быть, в этом отразилась одна из особенностей мечети, так сказать, с бытовой ее стороны. Издавна она была не только местом моления. Она претендовала и на то, чтобы быть местом приюта правоверного. Здесь можно было переночевать, если ты приехал в город и тебе негде остановиться. Купец мог временно спрятать здесь свою поклажу, если не успел сориентироваться в новом для него городе. (Средневековый Каир кишел ворами. По сообщению начальника стражи, охранявшей Аль-Халили, только за один месяц 1407 г. их была выловлена на базаре целая тысяча!) Наконец, в обязанность служителей мечети входило давать справки о городской жизни или адреса приезжих мусульман и иные необходимые сведения.
Мечети старого Каира сооружались по определенной схеме: одна из стен ориентировалась обязательно на Мекку, то есть на юго-восток от Каира; в центре находился двор, окруженный колоннами или стеной, бассейн с водой для омовения рук и лица перед молитвой (в пустыне, если воды нет, предписывалось использовать для этих целей песок), сейчас это часто водопровод с кранами; обязательными были минареты, высокий купол. Есть и другие непременные и обязательные правила проектирования мечетей. Они соблюдались неукоснительно. Однако мечети Каира не похожи одна на другую.
В мечетях нет картин или фресок с изображением того, что ожидает грешников на том свете, нет и изводящих душу своей праведностью ликов святых, отсутствуют изображения надменных отцов церкви. Запрещение изображать человеческие лица, живые существа обеднило арабскую культуру. Однако одновременно оно стимулировало, как это ни парадоксально, мощное развитие архитектуры и прикладного искусства, и в частности создание того необыкновенно выразительного арабского орнамента, равного которому нет в мире. Творческая энергия египетских художников, имена большинства которых были заслонены именами владык, халифов и полководцев, вылилась в суженный канал зодчества и прикладного искусства, и они были доведены до необыкновенного совершенства. Были ли заполнены пустоты, образованные отсутствием живописи и скульптуры, зодчеством и прикладным искусством? Видимо, все-таки нет. Ничем не компенсируешь то, что арабская культура не донесла до нас облика средневекового египтянина, Каира тех времен, быта, любви, пейзажа. Это уже непоправимо. Но то, что египетские мастера ставили перед собой задачу донести до последующих поколений эмоциональный накал жизни тех времен, свою концепцию жизни, свою любовь и ненависть, свое восхищение перед миром и печаль в связи с его несовершенством путем построения орнаментов, — это само по себе великое дерзание.
Архитектура мечетей эмоциональна. Именно поэтому они не похожи одна на другую. Они создавались соответственно темпераменту своего времени. Мечеть Ибн Тулуна, например, спокойная, просторная, лишенная какой бы то ни было вычурности, словно созданная для созерцания и размышления. Мечети султана Хасана, исполненной духа мусульманской схизмы, присуща религиозная исступленность. Недаром она одновременно и медресе: в четырех ее углах — места для последователей разных толков ислама. В ней больше, чем в какой бы то ни было другой, чувствуется стремление ввысь, к богу, стремление познать идею его первобытия. Напротив богатством — в отделке щедро использованы перламутр, кедр, сандаловое дерево, глазурь, серебро. Здесь престиж, лишенный внутреннего величия.
Какой контраст с мечетью «прародителя» — Мухаммеда Али. Стоящая на возвышении в цитадели, она доминирует над городом. Строгая и несколько мрачная, она плоть от плоти самой цитадели, военного и административного центра резиденции владык. Она проникнута духом воинственности, предприимчивости и власти. Особняком стоит мечеть Аш-Шафии. Она названа в честь мусульманского святого, праведника. По преданию, он и похоронен здесь. По пышности она несколько напоминает мечеть Ар-Рифаи, но исполнена теплоты и наивной веры. Около саркофага Аш-Шафии ящичек с прорезью: напишите ваше пожелание и опустите в прорезь, святой его исполнит. Вдоль стен сидят, что-то бормоча, факиры и дервиши. Они живут на подаяния или пожертвования посетителей. Над куполом мечети — изображение корабля: это корабль веры плывет по волнам великого духа праведника и мудреца Шафии.
Мечеть Ибн Тулуна — одна из самых старых каирских мечетей. Она построена основателем династии Тулунидов султаном Ибн Тулуном в IX в. и сохранилась почти в первозданном виде. По преданию, проект был составлен архитектором-христианином, который для этих целей был освобожден из тюрьмы. Имя его не дошло до нас. Долгое время мечеть Ибн Тулуна была как бы перевалочным пунктом для пилигримов, направлявшихся из Западной Африки в святые места. Здесь они отдыхали. Внутренний двор окружен колоннадой. Колонны соединяют арки, покрытые орнаментом. Таких арок в мечети несколько десятков, но ни один орнамент на них не повторяет другой. Колоннада возведена широко, просторно. Тут всегда прохладно, тенисто, веет свежий ветерок. Мечеть Ибн Тулуна лаконична — нет мелких ненужных украшений, орнамент колоннады строг и геометричен. Ничто не отвлекает человека от мыслей, раздумий. За стенами мечети некогда шумел средневековый Каир, беспорядочный, жаркий. А здесь человек попадал в другой мир, словно отрекался от страстей, бушевавших вокруг. Конечно, такое отрешение было иллюзорным. Но безымянный архитектор хотел, чтобы человек оставался хоть ненадолго наедине с самим собой.