Виктор Крыс – Первый из рода: Калибан, Проклятый зверь (страница 58)

— Не надоело убивать по чужой указке?

— Нет, ни разу, такова моя судьба. Когда-нибудь ты поймешь, что такое подчиниться своей судьбе, — улыбнулся Айно. — И да, мне иногда хочется побыть в белом, хотя бы у себя дома, к слову, не желаешь чаю?

— Не откажусь.

В небольшом зале стоял столик и чайник, а на краю стола кусок глины, из которого Айно сидел и лепил небольшие чаши, вырезая узоры на стенках чаш. Чай был прекрасен, и когда я понял, что голова заработала, вновь начал разговор с Айно.

— Тень говорил, что хочет договориться о снятии моей печати.

— Знаю, — не подымая глаз, проговорил Айно, аккуратно выводя на глиняной чаше замысловатый узор. — Подобное способен сделать император, как понимаешь, снятие рабской печати одно из его обязательств. Раб, что встал в строй воинов на защиту империи, тот, кто спас жизнь свободного и взял весло на корабле, должен стать свободным непременно.

— Но если не смог я…

— Артефакты, Рык, ты о них не забывай, да, бывают такие печати, которые называют неснимаемыми, поверь, это было бы той еще проблемой, но и они снимаются, — вздохнул Айно. — Императорские хранилища содержит столько артефактов, что я задумываюсь о том, так ли нужна нам столь многочисленная армия, ведь было бы достаточно и реликвий. Но все равно от тебя потребуется плата императору за снятие печати, хоть он и будет лишь запускать артефакт.

— И что ему потребуется? Сколько он захочет? Я не особо-то богат.

— Рык, ты вновь меня поражаешь, ну не нужны деньги тем, чье лицо на этих самых монетах, — усмехнулся Айно, убирая в сторону недоделанную чашу. — Да и не обговорено еще ничего. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, прихожу в себя.

— Ну и хорошо, — потер руками Айно. — Партеечку в Панк Шо? У меня такое слово есть, что тебе наверняка понравится.

— А давай, — оскалился я. — Лишним слово для меня не будет, кстати, у тебя есть что пожевать?

— А как же, — улыбнулся Айно. — Еды у меня в последнее время столько, что я так скоро в свое кимоно не влезу. Эх, я буду скучать по такому обилию вкусной еды, не мог еще одну луну поспать?

— Я тут ни при чем.

— Ну да, ну да, — хитро ухмыльнулся Айно.

Когда я начал играть в Панк Шо на улице было светло, игра шла медленно, в начале я как обычно проигрывал и неспешно ел. Усталость в теле пропала, и я под чай беседовал с Айно. Бордовый интересный собеседник, но он не мой наставник Айено, тот сам все рассказывал, много и прямо, ну, почти прямо, а вот Бордовый всегда говорил так тонко, что некоторые вещи начинали до меня доходить только сейчас. Интересное наблюдение, имена этих двух связанных кровью очень похожи, но имя Айно не склоняется, а имя Айено я и вовсе не слышал никогда. Интересна и сама фамилия Молох, что-то знакомое, что-то связанное с кровью, но я никак не могу вспомнить, что именно и как оно связано.

— Стоп, — мысленно проговорил я, смотря как партия в Панк Шо становится выигрышной для меня, хоть и мой противник идет в стратегии, которую он не раз применял и всегда выигрывал, но не в этот раз.

Слово Равный Врагу ушло ко мне, записанное в свитке, а Айно лишь усмехнулся моей победе. Следующая партия вновь оказалась за мной. И началось. Все стало веселее, быстрее, острее и понятнее, в словах я начал видеть смысл, а партии становились все легче.

— Стоп, — мысленно пытаясь оставить незамеченным мое ликование, проговорил я сам себе.

Мой разум сегодня был чище, острее и быстрее чем обычно, да, печать на моем лбу была практически неснимаемой, но эффект уже был. И я начал медленно, аккуратно давить на Айно, и потихонечку ценная информация потекла в мой разум. И было немало интересного, что улавливал мой разум.

— Нет, не рабство, служба императору это не рабство, — начал выходить из себя Айно. — Айену даже с оплатой договариваться. Ты за снятие печати отплатишь стандартную плату за снятие рабства. Отслужишь в армии год, тебе уже и отряд подобрали…

— Какой отряд?

— Лучший.

— Айно!

— Что Айно⁉ Я уже как сто лет Айно…

— Я тут заметил, что имена наставника и твое схожи. Не расскажешь, почему?

— Рык, не лезь не в свое дело, — холодно проговорил Бордовый и его белое кимоно начало окрашиваться в бордовый цвет. — Я отрекся от своего имени и Айенно дал мне новое. Я родился не как Молох.

— Не злись, Айно, кхм, у тебя неплохой повар, — проговорил я, доедая острую лапшу из чаши. — Но ему стоит подавать лапшу более горячей.

— Это принесла твоя Рина, она приносит еду утром, днем и вечером, — ухмыльнулся Айно. — Она была здесь около часа назад.

— Понятно, — я нахмурился, еда встала поперек горла. Я привстал и уважительно поклонился. — Айно, мне пора идти.

— Я не против, ты здоров и можешь идти, но с утра жду тебя у ворот. Есть дело, которое стоит решить завтра, — проговорил на прощание Айно. — Возьми у двери плащ, сейчас будет ливень.

— На нем имя моего рода, — тихо проговорил я, смотря, как на сером плаще явно моего размера красной ниткой было вышито слово Калибан. Да, немного неровно, но видно было.

— А чье еще должно быть? Это же твоя Рина принесла для тебя!

— Она не моя, — тихо проговорил я и вышел вон, накидывая теплый плащ от дождя и ветра с овечьей подкладкой под мой размер, явно сшитый неопытной рукой. И этот запах, исходящий от плаща, я узнаю из тысячи, ни у кого такого больше нет.

Дом Молоха Айно находился на территории скалы, на вершине которой и стоял храм символистов, в котором я до сих пор не мог бродить свободно. Зайдя в дом Молоха утром, вышел я уже вечером, и мутное темное небо было мне не радо. Крупные капли дождя разбивались о каменные ступени, делая их скользкими, но я в задумчивости просто летел по ступеням, не боясь поскользнуться и обгоняя тех, кто еще не привык к этому опасному спуску с горы.

Дождь усиливался, а вечерняя мгла превращалась во тьму, я шел по улицам без цели, в глубокой задумчивости. Обдумать было что: несколько новых слов, астральная борьба с осколками печатей, предстоящая служба в армии императора и продолжение обучения. Мой разум работал непривычно легко и непринужденно, я думал и о деньгах, их было мало. Саири, конечно, выдаст мне пару килограмм золота за сделанную работу, но только сейчас я задумался о том, сколько же я потратил на кисти и краску. А скоро будут и сборы в храме… Да, есть выход из ситуации, нужно поставить на себя в следующей игре, что будет еще не скоро, так как была перенесена из-за какого-то местного праздника, о котором я никак не могу вспомнить, так как прошлому я это было просто не интересно.

Я стоял около дома Рины и с трудом узнавал тот покосившийся домик, что был прежде. Теперь передо мной стояла новая ограда, а за ней ухоженная территория, цветы и даже деревья, а каменная тропинка была выложена красивой мозаикой. Я шел тихо, в доме горел свет и доносился еле слышимый голос. Мое любопытство и острота разума сегодня были запредельными.

— Усиленный слух. Земля, покажи мне то, что видишь только ты, — тихо прошептал я и увидел что там, в доме, горят свечи и небольшой очаг, а посередине огромной комнаты двухкомнатного дома сидела Рина в цветастом кимоно за низеньким столиком перед кучкой золотых, медных и серебряных монет и тихо напевала:

— Эту денежку возьму и на кимоно я отложу, — напевала не совсем в рифму Рина. — Буду для любимого я краше.

— Эту денежку возьму и на дом я отложу, будет здесь уютнее, провести ему со мною ночь.

— А эту денежку я на лавки отложу, больше будет приносить, буду лучше Рыка я кормить.

— А вот эту денежку возьму, Рыку на кимоно я отложу. Не хочу я белый цвет, красный вот его истинный цвет.

— Кимоно я вот куплю, поцелуи получу, — прошептала девушка, а я постучал в дверь.

— Рык! — выдохнула Рина, поняв, что так стучать мог лишь я, ибо весь дом содрогнулся.

Дверь со скрипом открылась, и я увидел счастливую улыбку и голубые глаза девушки, что радостно запрыгала на месте.

— Надел! Надел! Подошло по размеру! Прекрасно! — девушка была вне себя от счастья и хлопала в ладоши. — Тебе нравится⁈

— Да, — тихо ответил я. — Ты его сама шила?

— Конечно! Смотри, как я исколола себе пальцы! Все время, пока была по делам в Але-Гоно, каждый вечер! — протянула мне пальчики Рина, которые были испещрены ранками, уже заживающими.

— Ты же могла это исцелить.

— Так нечестно, я должна все прочувствовать, я же человек, Рык, — улыбнулась девушка и вдруг встрепенулась.− Ты же, наверное, голодный! Что же я стою, у меня там рыба и немного риса, я быстро!

Рина бросилась к очагу, а я смотрел на ковер, небольшую кровать, пару горшков с цветами и на рукав своего плаща, на котором был вышит красной нитью неровный узор.

— Я не буду есть, я пришел сказать тебе, — тихо проговорил я, а Рина замерла, стоя спиной ко мне. — Я хочу быть честен с тобой, пока тебя не было, я проводил ночи с другой и…

— Я знаю, — холодно проговорила Рина.

— Откуда?

— Пока тебя не было, а потом ты еще и лежал без сознания, несколько раз приходила в мою лавку Кирсана, — Рина повернулась ко мне, на её лице не дрогнул ни один мускул, в ней словно не было эмоций. — Смеялась надо мной, сказала не мешать вашему счастью. Может, хоть чаю попьешь перед уходом?

— Нет, — ответил я, и уже хотел развернуться к двери. — Рина, ответь мне, почему я?

— Я отвечу тебе теми же словами, что и Кирсане. Потому что, — усмехнулось чудовище из башни, хоть сейчас этим чудовищем был я. — Ты мне ничего не обещал, ты свободен в своем выборе и твой выбор тяжел, но я верю, ты сделаешь правильный выбор, а сейчас оставь меня одну…