Виктор Кросс – Запах моего пути. От детского страха к собственной опоре (страница 1)

Виктор Кросс

Запах моего пути. От детского страха к собственной опоре

Предисловие | Для тех, кто сейчас держится

Есть такая усталость, которая не отражается на лице. Есть такая боль, которую, даже если о ней и скажешь, не знаешь, кому её доверить.

Ты сидишь в комнате глубокой ночью, листаешь телефон, но на самом деле ничего не воспринимаешь. Не хочешь спать, не хочешь плакать, а тем более не хочешь, чтобы тебя спрашивали, в чём дело. Не потому, что с тобой всё в порядке, а потому, что ты давно знаешь: даже если выскажешься, не обязательно получишь ответ.

Я понимаю. Потому что я тоже когда-то так держалась, держалась так долго, что почти забыла: оказывается, я тоже могу остановиться на мгновение.

Я превратилась из ребёнка, выросшего среди звуков шахмат и аромата чая, до того момента, когда в дверь постучали, и мама тихо научила меня, как выбраться через окно. От запаха пельменей и аромата магнолии до запаха серы в переулках Бэйтоу, до криков взыскателей долгов и запаха дыма от маджа, а затем — к тому невыразимому хаосу, который приносит брак, смена имени, потеря ориентации, отнятие ребёнка.

Я всё равно улыбалась и говорила, что всё в порядке, но на самом деле в душе я уже давно знала, что скоро не выдержу.

Эта книга не для тех, кто хочет стать лучше. Она написана для тебя — для того, кто изо всех сил держится, но уже немного устал.

Она не научит тебя, как стать позитивнее, и не предложит никаких методов быстрого изменения ситуации. Она просто хочет помочь тебе постепенно признать одну вещь. Ты действительно очень старался. И таким, каким ты есть сейчас, ты уже достаточно хорош.

Я не из тех, кто скажет тебе, что всё уладится само собой. Я просто верю, что в определенные моменты люди получают какие-то напоминания. Иногда эти подсказки приходят из рассказов, иногда — из образов, а иногда — просто от какого-то знакомого запаха.

Я не превратилась в другого человека за одну ночь. И никакого чуда не произошло. Я просто опиралась на запахи, на ощущения в своих руках, и благодаря тому, что я ни разу не сдалась, постепенно пришла в норму.

Только позже я поняла, что то, что запоминает каждый мой шаг, не дневник, а запахи.

Я собрала все эти моменты — шаги, заминки и повороты — оформила в виде отдельных карточек. Не для того, чтобы что-то предсказывать, а для того, чтобы однажды, когда ты действительно не сможешь больше держаться, у тебя останется ещё один способ определить, где ты находишься.

Эта книга начинается с этой страницы. Я буду рядом с тобой, чтобы вместе с тобой немного перестать притворяться сильной. Не много, всего чуть-чуть. Ведь ты действительно уже очень долго держался.

Если ты готов перелистнуть на эту страницу, то, возможно, не потому, что ты уже готов, а просто потому, что тебе нужно было немного остановиться.

Я всегда верила, что каждый шаг, приведший тебя сюда, не был случайным.

ЧАСТЬ 1 — Основная сюжетная линия

Глава 1 | Детство в Таояне: мир был теплым

Если бы вы спросили меня, что такое дом, мне на ум приходят не какие-то теории и не размер помещения, а о запахе.

Нежный аромат магнолии, аромат, медленно распространяющийся в шахматном клубе, когда заваривают чай, и тепло муки на маминых руках, когда она лепила пельмени.

В те времена мне достаточно было почувствовать эти запахи, чтобы понять, что я нахожусь в безопасном месте.

Я родилась в больнице Святого Павла в Таояне. Говорят, я пробыла в мамином животе почти на месяц дольше положенного и родилась довольно крупной — весил 5 100 граммов. В отделении новорождённых не было подходящей одежды, и медсестра даже попросила папу специально сбегать и купить её.

Вспоминая об этом сейчас, мне часто кажется, что это было своего рода предзнаменованием. Не для того, чтобы привлечь к себе внимание, а потому что с самого начала было предначертано, что я оставлю след в этом мире.

В тот мир всё было очень просто. В нём были звуки и запахи. И я ещё не знала, что эти запахи впоследствии станут для меня способом различать безопасность и тревогу на всю жизнь.

1.1 — Звук шахмат дедушки и цветы магнолии: моё самое раннее воспоминание о безопасности

Старый дом моей семьи дедушка построил своими руками. Говорят, что этот участок раньше был кладбищем, но он ничуть не боялся. Он всегда был полон уверенности, словно считая, что если стоять достаточно крепко, то любое место может стать домом.

У дома был и передний, и задний двор. Во дворе сзади росло дерево магнолии, а рядом — дерево зелёного манго. Когда дует ветер, цветы магнолии один за другим падают на землю, белые, пушистые. При нажатии на них раздаётся очень тихий звук, это был самый нежный и тихий ритм моего детства.

Дедушка каждый день раскачивал меня на качелях. После этого он садился на велосипед и ехал в шахматный клуб, которым он руководил. Клуб находился на первом этаже кинотеатра «Хуаго». За чашку чая за 30 юаней пожилые люди могли сидеть там целый день. Заваривали чай, играли в шахматы, болтали, а заодно и ругали правительство.

Я выросла именно в такой обстановке. Сидя в стороне и попивая чай, я слушала, как одна за другой падают шахматные фигуры. Четко, ритмично, ни торопясь, ни медля. Этот звук давал мне понять, что у всего есть своя последовательность, а в мире существуют свои законы.

Дедушка часто говорил мне: «В шахматах нельзя торопиться, если поспешишь — проиграешь». В те времена я не понимала ни стратегии, ни того, что такое победа или поражение. Я знала только, что в этих звуках я чувствовала себя в безопасности. Это был самый ранний источник чувства безопасности, который я помню.

1.2 — Запах электропроводки у папы, аромат муки у мамы: дом — это пересечение двух видов ручного труда

Мой папа закончил только начальную школу, но у него было интуитивное понимание электроники. Домашний телевизор, вентилятор, радио — он разобрал почти всё. Каждый раз, прежде чем приступить к работе, он говорил: «На этот раз я обязательно соберу всё обратно». Но в большинстве случаев результат не оправдывал его ожиданий.

Однажды ему действительно удалось собрать приставку «Red and White». Без корпуса, с оголенными проводами, она стояла на полу и выглядела немного опасно, но на ней действительно запускалась «Супер Мария». Изображение двигалось, персонажи прыгали, кирпичи разбивались. Эта приставка была предметом, которым я больше всего гордилась в детстве.

В доме часто витал слабый запах проводов. Это был не резкий запах, а скорее ощущение чего-то знакомого. Это был след, который оставлял папа, когда сосредоточивался.

Мама на кухне выглядела совсем не так, как папа. Когда она лепила пельмени, её движения были очень уверенными. Чеснок, свинина, тертый имбирь, соевый соус — всё по очереди перемешивает, а затем заворачивает их в белые тестовые оболочки. Её пальцы ловкие и нежные, и у каждого пельменя получается аккуратная кайма.

Я не ем чеснок, поэтому она готовила для меня отдельную начинку из капусты. Тогда я впервые поняла, что даже в одном и том же котле можно оставить для кого-то что-то особенное.

Она предложила мне попробовать лепить пельмени. У меня они получились кривыми и совсем некрасивыми. Она только улыбнулась и сказала, что ничего страшного, ведь когда их опустишь в кипяток, все они выглядят почти одинаково.

Эти слова позже, во многих моментах моей жизни, когда я всё портила, тихо всплывала в моей памяти. Не громко, не утешительно, но всегда остаётся со мной.

1.3 — Чудо рождественского чулка — я верила в него ещё очень долго

Рождество было самым долгожданным праздником моего детства. Не из-за елки или гирлянд, а потому, что я искренне верила, что Санта-Клаус придет.

Каждый год родственники спрашивают меня, какой подарок я хочу. Когда я говорю, они делают вид, что очень удивлены, будто слышат это впервые, а потом делают вид, что забыли. Но когда наступает этот день, подарки всегда появляются.

Однажды я решила поймать Санта-Клауса на горячем. Я спряталась под одеялом, с трудом держа глаза открытыми, пристально вглядываясь в щель двери, стараясь не заснуть. И как раз когда я уже почти не могла больше держаться, дедушка внезапно ворвался в комнату и взволнованным голосом велел мне быстро выйти и посмотреть. Он сказал, что только что видел тень человека в красной одежде, улетевшую со стороны дымохода.

Я выбежала босиком во двор, и холодный воздух сразу проник сквозь подошвы. Во дворе ничего не было. Но дедушка указал в какую-то сторону и уверенно сказал: «Вот там».

Я, не совсем веря своим ушам, вернулась в комнату. Рядом с носками лежал подарок, о котором я так долго мечтала, потому что он был слишком велик, чтобы его туда засунуть.

Я действительно поверила. И эта вера оставалась со мной очень долго, настолько долго, что даже в средней школе я ни разу не усомнилась в этом.

Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что это было не только из-за наивности. а потому, что тогда мне очень нужно было верить в что-то. Верить в то, что этот мир готов оставить для меня хоть чуть-чуть волшебства.

1.4 — Я думала, что такие дни будут продолжаться вечно

Звук шахматных фигур, запах гари от паяльника, тепло свежевываренных пельменей, и сюрпризы, тайком спрятанные в рождественских носках.

Эти звуки и запахи всегда окружали меня. В те времена я думала, что пока они со мной, жизнь всегда будет в безопасности.