Виктор Краснов – Предисловие (страница 15)

Но винтокрылые машины прошли мимо, обдавая грохотом, заставляя щуриться от поднятой шквалом пыли и мусора.

— На Москву идут, — вздохнув, сказал священник. Они уже познакомились и знали, что бородача зовут отец Афанасий, и он действительно служитель православной церкви.

— Так и нам туда надо вообще-то, — буркнул Лёха.

— Не стоит, дети мои! — пророкотал отец Афанасий. — Покарал Господь Всемогущий сей град порока и разврата, что отринул Веру Истинную!

— И куда нам теперь идти? — спросила Таня.

Лёхе не понравилось, как она смотрит на этого «крестоносца».

— Пойдём в город, как и планировали, — Лёха взял её руку.

Девушка тут же вырвалась.

— Идти надо в обитель Божью, в Рязанскую область. Монастырь приютит всех праведников, которые пожелают спастись во Христе!

— Но как мы туда попадём? — захлопала глазами Таня. — И я некрещёная, это ничего? Или не пустят?

— Это ничего, сестра моя, главное покаяться, как сказано в писании. Смотрите, по обочине еще двигаются машины.

— Надолго ли? — проворчал Алексей. Ему ужасно захотелось закурить, хоть и бросил два года назад, когда стал встречаться с Танечкой. Его бесила сама мысль топать с каким-то чокнутым монахом.

— Лёша! — Она обернулась с сияющими глазами. — Чего ты встал? Пошли.

— Я в город! — твёрдо сказал он. — Ты со мной или как?

— Ты дурак? Там же эти твари! Идём, я сказала!

Священник задумчиво разглаживал бороду, глядя вдаль и делая вид, что не слышит их разговор.

— В городе можно раздобыть еду и оружие… — неуверенно сказал Лёха.

— Ну и вали! Ты даже стрелять не умеешь!

— Да пошла ты! — презрительно махнув рукой, он повернулся и зашагал в сторону центра.

Лёха ждал, надеясь, что она окликнет или догонит его… нет. Он тоже не станет оглядываться.

Но пронзительный Танин визг, полный ужаса, всё же заставил это сделать.

[ГЛАВА 22]

Пришли мы в садик, а там…

Пока бежал к запертым дверям садика, Игорь заметил пару мёртвых существ. Одно ещё шевелилось, загребая клешнёй песочек на детской площадке. Это вселяло надежду. Хотя он не помнил, чтобы тут была вооруженная охрана. Бах! Депос вздрогнул. Это Ваха добил полуживого монстра.

— Ещбельме щайтанама! — круглое лицо расплылось в улыбке.

Сержант забарабанил в деревянную дверь рукоятью ПМ. Какой же ненадёжный этот садик. Широкие окна со старыми рамами. Чудовищам ничего не стоит их пробить. Господи, только бы с Сонечкой всё было хорошо! Скрипнула внутренняя задвижка. Высунула нос старушка-заведущая:

— О, слава богу! Наконец-то полиция приехала! Тут нет этих… этих…?

— Нет. Я не из полиции, я из ДПС.

— Что?

— Мне нужно забрать ребёнка!

— А когда прибудут спасатели, службы? Вы можете с ними связаться?

— Нет, поймите, сейчас по всему городу такая ситуация!

— Это безобразие! Я напишу жалобу мэру Москвы! Нужно срочно эвакуировать детей! Вы слышите, срочно!

— Хорошо, — решил соврать Игорь, — заеду в управление, там пришлют помощь.

— Ну, проходите, долго мне еще держать дверь открытой?

— АААА!!! Щайтаны! — заорал вдруг позади Ваха.

Игорь тоже увидел карабкающихся через забор прытких «шайтанов».

ДПСник с водилой быстро втиснулись внутрь, толкаясь животами.

— Вы тоже за ребёнком? — Заведующая с подозрением глядела на южанина.

— Нэ! Мои все в Таджикистонама! Восэм щитук! — гордо произнес Вахром. — Моя вместе с нащальника приехал, мамаша!

Дверь вздрогнула от яростного удара.

— За мной! — охнула старушка. — Да куда ж ты, дуралей?

— За дочкой! В группу! — Сержант вырвал рукав.

— Детей там нет! Все в подвале!

Ужасные звуки, будто кто-то грызёт дверь, прервали перепалку. Когда бежали по коридору мимо окон, твари, должно быть, засекли движение. Игорь зачем-то обернулся. Всё кубло уже ринулось к ним. Вслед за шустрой заведующей свернул за угол. С грохотом лопнуло стекло.

— Бегите, ещбельме!

Вахром, сощурившись от дыма и надув щеки, с бедра посылал заряды картечи в хрипящих за углом существ. Один за другим. Старушка уже отперла железную дверь — вход в подвал.

— Ваха, давай сюда! — закричал сержант.

Таджик бросился к нему, чуть не поскользнувшись. Железная дверь, бабахнув, захлопнулась, следом щёлкнул замок. В последний момент Игорь заметил пару вылетевших из-за угла образин. Теперь они бессильно стачивали когти о толстую сталь. Сержант побежал по крутым ступеням вниз к Сонечке.

— Господи боже мой! — Заведующая прижала руки к груди. — Да что ж это за безобразие творится?! Да, где же это такое видано?!

— Эий! Ти, мамащ, почиму такой нервный? Нехаращо. Дитэй испугаищ.

— Да я ж не за себя, за деток переживаю!

— Ти старый женщин, тибе лет много, совсем нелизя столко волноваться, сердце плохой будит, умирёщ быстро, — проявил заботу таджик.

— Ой, мой валидол остался в кабинете! Как я схожу?

— Эий, какой-такой валидол, ещбельме-мещбельме? У Вахи свой харощий лекарств!

Хитро улыбаясь, сунул руку под полу жилетки. Тусклая лампочка высветила толстый газетный сверток.

— Что это?

— Ганджубасанама! Из Фергана брат мой прислал.

— Наркотик? Нет! Вы что?

— Нихочищ что ли?

— Ну, здесь же дети…

— Дети-шмети… слущай, пощли тогда гиде нэт дети!

— Ох. Хорошо. Иди за мной.

Вахром, закинув на плечо помпу, поспешил за пожилой, но бодрой, заведующей. В подвальных комнатах и коридорчиках всюду сновали, галдели, играли неугомонные дети. Воспитательницы сбились в кучку, шепотом обсуждая происходящий кошмар. Тут же бродил ДПСник, выискивая дочурку.

— Дяденька, а ты китаец? — Ваху окружили ребятишки.

— Какой китаэцама?! Ти что такой говорищ? Ваха — таджык!