Виктор Краев – Элини (страница 15)

Сирена настаивала на необходимости сделать из синтетиков-обслуги настоящих военных юнитов, и я взялся переделывать базы данных, созданные для живых абордажников и штурмовиков, в базы для синтетиков. Но синтетики – не люди, они быстрее, сильнее, точнее, чем среднестатистический человек, большая часть наших синтетиков еще и обладали смертоносным хвостом, который использовался также и при передвижении по пересеченной местности. Кроме того, при ранении в конечности мы могли без труда заменить поврежденные детали, но расположенные в туловище системы управления были не защищены броней, и, в целом, синтетики были уязвимы перед Эми-импульсами. И все равно – они могли намного больше, чем было доступно живым людям. Поэтому пришлось отказаться от переделки баз абордажников, и взяться за адаптацию баз военных дройдов. Но эти базы были созданы для бронированных юнитов, с встроенными системами вооружения, а почти любое попадание в туловище синтетика тут же безвозвратно выводило их из строя. Результатом всего этого стала переработка бронескафов под физические параметры наших синтетиков, с повышением защиты туловища. Сирена занималась испытанием того, что я делал, но творить сама новые защитные системы даже не пыталась. Я же в итоге понял, что для синтетиков придется создавать отдельные базы, которые будут частично содержать данные для живых штурмовиков, особенно по тактике и использованию стрелкового оружия, а в области расчетов, анализа, применения физической силы – данные для военных дройдов. Честно говоря, я опасался, что в результате получится абсолютно бесполезный и не применимый гибрид, но мне уже самому стало интересно – что из всего этого выйдет, когда я закончу совмещение несовместимого.

Но самым главным и неожиданным «затыком» для меня стала просьба Ланы привести к единому языку нейросети разных рас. Вот от чего не ожидал проблемы, так это от разбора языка. В аномалии ведь щелкал такие задачи «на ура». Да и языки искинов с кораблей мне были известны. Лана выделила мне 78 образцов для изучения, и за сто дней полета я смог получить доступ к языковому пакету нейросети только в 22 экземплярах, 23 нейросети использовали языки корабельных искинов, а в остальных даже после привлечения к анализу всех дешифраторов и Дина, мне не хватало разнообразия языкового использования для расшифровки. Все оставшиеся 33 экземпляра полноценно раскрывались только после прорастания и распаковки нейросети. У нас не было оборудования для развертывания виртуальных систем под нейросети, да и капсулы нейросетей не были адаптированы к симуляции развертывания. Перед нами стал выбор: или просто создать таблицу соответствия терминов – своего рода урезанный языковой пакет, или экспериментировать на живых. От второго варианта мы с Ланой, по понятным причинам, отказались, даже не обсуждая его.

Сирена одним своим высказыванием по поводу наших мучений заставила нас по-другому посмотреть на все это. «Не понимаю, зачем вы бьётесь над задачей, время решения которой ещё не пришло. Возможно, кто-то из выведенных из стазиса окажется знаком с языками нейросетей, возможно, кто-то будет не способен на аугментацию, я бы на вашем месте реально думала, как наладить первый контакт и объяснить размороженным, что вы от них хотите. Если вы начнете принудительно вживлять им нейросети, то они точно вам спасибо не скажут, вы же не знаете, кто к чему склонен, а универсальных нейросетей раз два и обчелся, это же не био-нейросети.»

Сначала я подумал, что Сирена просто хочет высвободить мое время для работы с базами для синтетиков, но потом понял – она права. Если внедрять нейросети без разбора, принудительно, то чем мы будем отличаться от пиратов? Каждый должен сам сделать свой выбор. А чтобы осознано сделать выбор – нужно понимать: что произошло, и где ты оказался. Хотим мы или нет, но нам сначала придется пробуждать похищенных с Земли. Если я правильно помню, то со мной в клетках были русскоговорящие. Во всяком случае, сильнее всего мне запомнился парень лет 30, покрывающий отборным русским матом Оморо, когда меня выводили из клетки. Я смогу объяснить Землянам, где они оказались, после чего уже можно будет устанавливать им нейросети, и, возможно, привлекать их к работе с другими пробужденными. Вспомнилось, как однажды мы с женой приехали на экскурсию из Праги в Дрезден. Нас был целый автобус русских, и пока мы доехали до Дрездена – все проголодались. На улочке Дрездена немка продавала хот-доги, к ней тут же выстроилась целая очередь. Каждого покупателя немка спрашивала на немецком, сопровождая вопрос жестами, чтобы мы – туристы, поняли: с чем делать хот-дог, с горчицей или с кетчупом? И каждый покупатель сначала отвечал на русском «с горчицей». Немка жестом давала понять, что не поняла, наши тыкали в горчицу, ещё раз произнося «с горчицей». Все это происходило абсолютно естественно, без показухи, но апогеем всего была фраза одной из последних покупательниц. Когда немка в очередной раз не поняла ее, та высказалась, «Вот же дура, ей сорок раз сказали Горчица, а она никак запомнить не может!». Выбор языка отпал сам собой. Русские смогут помочь установить контакт только на русском. Мы такая нация – нам легче обучить всех вокруг русскому, чем выучить местные языки. Так что и учить до установки нейросети всех надо русскому, так будет намного легче и для меня, и для Землян, и Лане с Сиреной практика. Будем продвигать великий и могучий русский язык на просторах галактики. И, главное – почему мы вообще думаем о том, что им всем надо будет ставить нейросети? Это касается только тех, кто войдет в мою команду, если такие найдутся. А остальным, как я надеюсь, помогут местные.

Еще у меня появилась странная привычка гулять по крейсеру. Не по привычным маршрутам, которыми мы пользовались при перемещении из одного отсека в другой, а посещая его многочисленные, удаленные от рубки помещения, которые мы не использовали. Мне нравилось изучать корабль не по схемам, а видеть все своими глазами, ощущать размах и технологичность. В один из таких дней я забрел в стрельбище. Во время отработок баз данных по вооружению все проходило в тренажере. Он позволял полностью почувствовать оружие, отдачу, и даже запахи. Виртуальное погружение ничем не отличалось от реальности, с точки зрения чувств. В принципе, и стрельбу по мишеням можно было сгенерировать в тренажере, но мне захотелось почувствовать оружие кожей, а не в виртуальной реальности. Я пострелял из игольника – аналога Земных пистолетов, высокотехнологического аналога дробовика, разными зарядами, попрактиковался с легким штурмовым комплексом. Больше всего удовольствия я получил от стрельбы из импульсной винтовки в снайперском обвесе. Эта легкая, небольшая винтовка позволяла бить на расстояние в три километра, но стрелковое поле было сто метров, поэтому стрельбу на максимальное расстояние все равно надо отрабатывать в тренажере.

Я перепробовал все легкое оружие, и теперь просто пролистывал в терминале управления все доступное на крейсере вооружение. Вот гранатомет, внешне очень похожий на земную «Муху», только в данном случае имеющий 18 управляемых зарядов с дистанцией поражения до 23 километров. Вот тяжелый шестиствольный пулемет с электроприводом ствола и неимоверным запасом пуль. Пули, кстати, тут больше были похожи на иглы, и выстреливались не за счет порохового заряда, а за счет разгона электромагнитным полем ствола. Благодаря этому в зарядном боксе, размером не превышающем Земной короб на 200 патронов, помещалось 4500 зарядов. Вот легкая плазменная пушка, ну, как легкая? Для пушки, конечно, она легкая, а для человека -неподъёмная. Такие устанавливаются на средних и тяжелых штурмовых дройдах. К ней прилагаются энергонакопители, каждый в два раза больше мой головы. Вот ручной рельсотрон «Ликвидатор», исполнение «Снайпер-3»…, Стоп, рельсотрон? Ручной? Я смотрел на изображение оружия, без всяких сомнений выглядевшее как профессиональная снайперская винтовка наших Земных военных, только ствол был упакован в технологичный каркас, и на месте пламегасителя было странное устройство – завитые в плотную спираль трубки, размером с винтовочный глушитель. Название рельсотрон означало, что эта игрушка имеет убийственную мощность. Я подтвердил выбор и через несколько секунд на стойку подачи оружия выплыл кейс из какого-то полимера, очень похожего на карбон неимоверной плотности. Обычно оружие подавалось готовое к применению. Стоило притронуться к кейсу, на нем проявилась надпись на языке Хокурри, «Оружие класса ликвидатор, использование в помещениях корабля не допускается».

– Искин, почему я не видел данного образца в базах данных оружия?

– Данное оружие не является штатным вооружением военных специалистов крейсера Ироудо, предназначается для специалистов класса «Ликвидатор», спецподразделений вооружённых сил Хокурри, до проведения инвентаризации, запущенной контр-адмиралом Грай с терминала арсенала, данный экземпляр находился в списке спецоборудования, не подлежащего учету в арсенале.

– И что еще было обнаружено в ходе инвентаризации?

– До инвентаризации неучтенным было следующие оборудование: