Виктор Корд – Реаниматолог Рода. Том 1 (страница 15)
– Белок, кальций, фосфор, – прокомментировал я, принимая свою миску. – Санитарные нормы тут, конечно, отсутствуют как класс, но термическая обработка выглядит надежной. Ешь, Вера. Тебе нужны силы.Он махнул рукой в сторону ближайшей полевой кухни – прилавка, сколоченного из ящиков. – Эй, Грымза! Насыпь гостям! За прилавком стояла женщина неопределенного возраста и видовой принадлежности. Возможно, тролль-полукровка: кожа серая, грубая, нижняя челюсть выдается вперед. Она плюхнула в миски серое варево и кинула сверху по куску жареной крысятины. Борис не стал ждать ложку. Он схватил крысу рукой – горячую, шкворчащую жиром – и отправил в рот целиком. Хруст костей заставил Веру поморщиться.
Группа бойцов у костра – следы старых переломов, неправильно сросшихся, хронические воспаления суставов, венерический букет, которым можно убить слона.Мы сели на ящики в стороне от основного прохода. Борис уничтожал уже третью порцию, рыча на любого, кто проходил слишком близко. Я ел медленно, заставляя желудок принимать пищу. Параллельно я сканировал толпу «Истинным Зрением». Профдеформация – страшная вещь. Я не видел людей. Я видел истории болезней. Вон тот старик, торгующий патронами – туберкулез в открытой форме. Легкие светятся черными кавернами. Девчонка, стирающая белье в сточной воде – чесотка и анемия.
Если я смогу наладить здесь производство простейших антибиотиков и мазей… Я стану для них богом. Деньги не имеют значения. Лояльность – вот валюта подземелья.Здесь не было здоровых. Это был лепрозорий. И это был мой клондайк.
Вокруг него стояла "Гвардия" – веркрысы в полной боевой выкладке. Не самопал. Хорошая броня, армейские винтовки.– Док, – Вера толкнула меня локтем. – Смотри. Я проследил за ее взглядом. В дальнем конце зала, на возвышении, собранном из кузовов старых автомобилей, сидел Он. Крысиный Король. Я ожидал увидеть мутанта или бандита. Но на троне (настоящем, бархатном, хоть и поеденном молью кресле) восседал… ребенок? Нет. Карлик. Лилипут с непропорционально большой головой и тонкими, паучьими конечностями. Он был подключен к системе жизнеобеспечения – трубки, идущие из спинки кресла, входили ему в затылок и позвоночник.
– Аудиенция откладывается. Король сказал: сначала дело, потом базар. Тварь в секторе очистных сожрала вчера двоих ремонтников. Если вернетесь с ее головой – получите доступ к "Трубе" (каналу связи) и складу.– Техно-маг, – прошептал я, щурясь. Аура Короля фонила электричеством и менталом. – Сильный. Видимо, тело отказало, и он живет за счет экзо-системы. – Он смотрит на нас, – напряглась Вера. Король действительно смотрел. Его глаза скрывали очки дополненной реальности, но я чувствовал тяжесть его внимания. Он оценивал. Шмыг подбежал к трону, что-то быстро зашептал, указывая на нас пальцем. Король медленно кивнул. Шмыг вернулся к нам, сияя гнилыми зубами.
– Тоже неплохо.– Справедливо, – я отставил пустую миску. Головная боль немного отступила. Еда, пусть и дрянная, запустила метаболизм. Борис, доевший все, что было на столе, и даже облизавший пальцы, сыто рыгнул. – Я готов, – прогудел он. – Мясо было так себе. Надеюсь, тварь вкуснее. – Тварь ядовитая, Борис. Есть ее нельзя. Зато можно убивать. Много и жестоко.
– Будет, – кивнул коротышка. – Но в сам сектор я не пойду. Там фонит. Магия Скверны или типа того. У меня от нее шерсть выпадает.Я встал, поправляя перевязь с тесаком. – Шмыг, нам нужен проводник до границы сектора. И свет. Нормальные фонари, а не эти огарки.
То есть – ампутировать."Магия Скверны". Это подтверждало мою теорию. В лаборатории Орлова экспериментировали не только с кибернетикой, но и с мутагенами Хаоса. Тварь, которая там сидит – это не просто животное. Это ошибка природы, которую нужно исправить хирургическим путем.
– Пойдет. Как зубочистка.– Вера, проверь боезапас, – скомандовал я. – Борис, возьми что-нибудь потяжелее. Вон ту трубу, например. Бритва подошел к груде металлолома, выдернул двухметровую стальную балку, взвесил в руке.
Реаниматолог выходит на дежурство.Мы двинулись к темному тоннелю, ведущему вниз, в самое чрево канализации. Спиной я чувствовал взгляды сотен глаз. Они смотрели на нас не как на героев. Они смотрели как на покойников, которые еще не знают, что умерли. Делаем ставки, господа.
Или когда вскрываешь брюшную полость при перитоните.Граница между обжитой зоной и Сектором Очистных была очерчена не краской, а запахом. Если во владениях Короля пахло жизнью – потом, едой и переработанной органикой, то здесь воздух приобрел металлический, кислый привкус. Так пахнет во рту, когда лизнешь клеммы батарейки.
– Хуже. Колония бактерий-экстремофилов, – я провел пальцем по слизи (в перчатке, снятой с трупа Стервятника). – Они жрут химию. Значит, концентрация токсинов в воздухе повышена. Натянуть маски.– Стоп, – я поднял руку. Шум воды изменился. Гулкий рокот главного коллектора сменился вязким хлюпаньем. Я посветил фонарем на стены. Кирпичная кладка здесь была покрыта не мхом, а странным, белесым налетом. Он пульсировал в свете луча, словно дышал. – Грибница? – спросила Вера, поводя стволом автомата из стороны в сторону.
Борис просто намотал на лицо какую-то грязную тряпку, найденную в кармане. Ему было плевать. Его регенерация переварит и цианид, если дать время.У нас не было респираторов. Мы использовали куски ткани, смоченные водой из фляги Веры. Примитивно, от боевых газов не спасет, но от крупнодисперсной взвеси защитит.
– Кислота, – констатировал я, подходя ближе. – Сильная. Органика или алхимия.Мы прошли еще метров сто. Тоннель расширился. Под ногами захрустело стекло и пластик. – Вижу цель, – пробасил Борис, указывая стальной балкой вперед. В луче прожектора лежала ремонтная дрезина. Точнее, то, что от нее осталось. Массивную тележку на рельсовом ходу буквально вывернуло наизнанку. Толстые стальные борта были разорваны, словно фольга. Металл по краям разрывов оплавился и пузырился.
– Она ходит по стенам. Геккон-переросток?Вокруг дрезины было разбросано снаряжение: каски, ключи, обрывок комбинезона с логотипом коммунальной службы. Тел не было. Только лужи бурой жижи, впитавшейся в бетон. – Они растворились? – Вера пнула оплавленную каску. – Частично. Я присел на корточки, рассматривая следы на бетоне. Глубокие борозды. Три когтя. Расстояние между ними – сантиметров пятнадцать. – Тварь крупная. Лапа размером с голову Бориса. Когти тверже бетона. И… – я посветил на потолок. Там, на высоте четырех метров, тянулся след слизи.
– Горчит. Как желчь виверны. Но с привкусом… мазута. Это химера, Док. И она голодная. Тут крови мало. Она утащила мясо с собой. В гнездо.– Гекконы не жрут сталь, – возразил Борис. Он подошел к луже кислоты и, к моему ужасу, макнул туда палец. Потом лизнул. – Ты что творишь, идиот?! – я дернулся к нему. Бритва сплюнул шипящую слюну.
– Вера, смотри наверх. Борис, ты – таран. Я держусь посередине и молюсь, чтобы меня не заплевали кислотой.– Значит, идем в гнездо, – я выпрямился. Головная боль снова начала пульсировать в висках. 3 единицы маны. Я пуст, как барабан. В бою я буду полезен только как тактик и приманка.
Именно туда вел след слизи.Мы двинулись дальше. Тоннель закончился, и мы вышли в Главный Зал Очистных. Это было грандиозное зрелище. Огромный подземный резервуар, размером с футбольное поле. Внизу, метрах в десяти под мостками, на которых мы стояли, бурлила черная, маслянистая жижа. Отстойник. Сюда сливались отходы с химзаводов (включая тот, что я взорвал) и канализация аристократических кварталов. В центре резервуара возвышался "остров" – нагромождение ржавых труб, фильтров и мусора, спрессованного временем.
– Там тепло, – я включил "Истинное Зрение". – Реакция гниения дает тепло. Химеры хладнокровные, им нужен подогрев. Оно там.– Идеальное место для базы суперзлодея, – прокомментировала Вера, глядя вниз. – Или для монстра.
Но теперь это была не мертвая тишина заброшенного места. Это была тишина засады.Внезапно мостки под ногами дрогнули. Металлический скрежет разнесся по залу, многократно усиленный эхом. Где-то в глубине острова что-то зашевелилось. Куча мусора осыпалась в воду. ПЛЮХ. И наступила тишина.
Только тусклый, зеленоватый свет гнилушек и химической пены внизу давал хоть какие-то ориентиры.– Выключить свет, – шепнул я. – Что? – не поняла Вера. – Вырубай фонари! Мы для нее как мишени в тире! У нее, скорее всего, термозрение или эхолокация, но яркий свет она увидит первым! Мы погрузились во тьму.
– Она… везде. Она быстрая.– Борис, – я коснулся плеча гиганта. Его мышцы были твердыми, как камень. – Ты чувствуешь ее? Бритва втянул воздух ноздрями. – Да. Пахнет серой и… страхом. Тех двоих, кого она сожрала. Они еще там. Внутри нее. Перевариваются. – Сможешь определить направление?
Прямо на Веру.В этот момент над нашими головами раздался тихий, влажный шлепок. Как будто мокрая тряпка упала на металл. Я медленно поднял голову. Мое "Зрение", работающее на пределе чувствительности (и жрущее мою жизнь вместо маны), выхватило силуэт. Оно висело на фермах под самым потолком. Длинное, сегментированное тело, покрытое хитином, который переливался, мимикрируя под ржавчину. Множество лап с крючьями. И голова… Голова была похожа на раскрытый цветок, только лепестки были усеяны зубами, а в центре пульсировал глаз. Оно готовилось к прыжку.