Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 68)

Я достал свинцовый контейнер, в котором лежал кристалл с плененным кодом Отца.

Поставил его на стол.

— Вот наш главный актив. И наша главная проблема.

— Ты допросил его? — спросил граф.

— Пытался. Он молчит. Он зашифровал себя изнутри. Чтобы взломать его, мне нужно время. А времени нет.

— Что с Флотом?

Я переключил слайд.

Снимок с дальнего космического телескопа, который мы перехватили час назад.

На границе системы Плутона появились искажения. Гравитационные волны.

Звезды там гасли.

— Они идут быстрее, чем мы думали, — тихо сказал я. — 29 дней — это оптимистичный прогноз. Если они используют «кротовые норы»… они могут быть здесь через две недели.

— Две недели?! — Доминик побледнел. — Мы не успеем мобилизовать армию!

— Армия нам не поможет. Танки и самолеты против Жнецов — это мусор. Нам нужен Планетарный Щит.

— Тот самый, который хотел включить твой отец?

— Да. Но он хотел использовать его, чтобы открыть дверь. А мы используем его, чтобы запереть её на засов.

Я вывел схему Земли.

Двенадцать точек. Узлы обороны Предтеч.

Один (Урал) уничтожен. Один (Москва) под нашим контролем, но поврежден. Осталось десять.

— Нам нужно активировать сеть. Всю. Синхронно. Это создаст поле, которое не пропустит их корабли в атмосферу.

— Но ключи… — напомнила Катя, которая вошла в зал, неся поднос с кофе. — У тебя только три части Ключа от Московского узла. А каждый узел уникален.

— Верно. У каждого узла свой Страж. Свой код. И свой Ключ.

— Ты хочешь объехать весь мир за две недели и собрать двенадцать ключей? — скептически спросил Морозов. — Это невозможно.

— Мне не нужно их собирать физически.

Я поднял свою новую, черную руку. Камень в ней пульсировал.

— Когда я поглотил Сферу азиатов, я получил не просто доступ. Я получил карту.

Я знаю, где лежат остальные. И я знаю, что они… связаны.

Это сеть. Если я взломаю центральный сервер здесь, в Москве, я смогу удаленно активировать остальные узлы.

— Взломать сервер? — переспросил Доминик. — Но ты сам сказал, что уничтожил Башню.

— Башня была антенной. Сервер — под землей. Глубоко под Кремлем. В том самом бункере, где сидел Меньшиков. И где сейчас…

Я замолчал.

— Что? — напрягся граф.

— Где сейчас находится Император, — закончил я. — Вход в Главный Узел Предтеч находится в подвалах императорского дворца. Это самая охраняемая тайна Романовых. Они сидят на троне, который стоит на крышке реактора пришельцев.

В зале повисла тишина.

— Ты предлагаешь… — начал Доминик.

— Я предлагаю нанести визит Вежливости Его Величеству, — я встал. — Не как вассал. А как спаситель. Мы придем в Кремль. И мы потребуем доступ к Узлу.

— А если он откажет?

— У него нет выбора. Либо он пустит меня в подвал, либо через две недели его трон расплавится вместе с планетой.

— Это государственный переворот, — констатировал граф Морозов. Но он уже доставал телефон. — Мне нужно собрать гвардию. Если мы идем в Кремль, нам нужны аргументы весомее, чем твоя харизма.

— Собирайте всех. «Левиафан» на ходу?

— Дизели в норме, реактор заглушен, но Инга обещала запустить к утру, — ответила Катя.

— Отлично. Мы поедем в Кремль на поезде. Прямо по секретной ветке Метро-2.

Я подошел к окну.

Москва за окном была спокойной. Обманчиво спокойной.

Люди спали, не зная, что к ним летит смерть из космоса.

— 29 дней, — прошептал я. — Обратный отсчет пошел.

Я сжал кулак. Металл новой руки приятно холодил кожу.

Я был готов.

Я стал машиной, чтобы победить машин.

И теперь мне предстояло победить самую старую машину в мире — Империю.

Моя новая рука весила больше, чем старая. Это была приятная тяжесть — плотная, уверенная масса полимеров и титана, ставшая продолжением воли. Я сжимал и разжимал кулак, слушая едва уловимое гудение микро-сервоприводов. Синтетическая кожа на ладони была теплой, но тыльная сторона, где в сплетение искусственных мышц был вплавлен камень Кольца, оставалась ледяной.

— Нервная интеграция — 96 %, — прокомментировала Инга, не отрываясь от планшета. Мы сидели в бронированном кунге «Левиафана», который снова полз по подземным венам Москвы. — Фантомные боли есть?

— Нет. Я чувствую каждый палец. И я чувствую… потоки.

Я поднял руку. В темноте туннеля Метро-2 черная матовая поверхность протеза казалась дырой в пространстве. Кольцо больше не было просто артефактом на пальце. Оно стало частью моей нервной системы. Я чувствовал электромагнитные поля проводки поезда, пульсацию реактора (который мы все-таки запустили на 30 % мощности) и, самое главное, я чувствовал Его.

Свинцовый контейнер с кристаллом-тюрьмой стоял на столе, пристегнутый ремнями.

Отец молчал. Но это было молчание мины, на которую уже наступили, но еще не убрали ногу.

— Мы подходим к периметру «Кремль-9», — сообщил Клин по громкой связи. — Скорость снижаю. Впереди гермоворота класса «Империал». Это вам не складские жалюзи, босс. Там броня полметра.

— Таранить не будем, — ответил я, вставая. Экзоскелет привычно отозвался на движение, компенсируя нагрузку на сломанные ребра. — У нас есть пропуск.

Я кивнул Доминику. Инквизитор сидел напротив, похожий на статую рыцаря, забытую на войне. Его броня была в копоти, но меч сиял чистотой.

— У меня есть коды доступа к внешнему периметру, — кивнул он. — Но внутренний шлюз, ведущий к Узлу Предтеч… там мои полномочия заканчиваются. Там начинается вотчина Императора. И, боюсь, автоматика не обрадуется гостям на бронепоезде.

— Разберемся на месте.

Поезд замедлил ход и остановился.

Мы находились в огромном цилиндрическом туннеле, облицованном белым камнем. Впереди возвышались золотые ворота, украшенные двуглавыми орлами. По бокам от ворот, в нишах, стояли статуи витязей.

Только это были не статуи.

Это были «Богатыри-МК7». Элитные големы Императорской гвардии. Три метра роста, композитная броня, позолота, скрывающая генераторы щитов, и плазменные алебарды в руках.

— Вызывают на связь, — напряженно сказала Рысь.