Виктор Корд – Протокол «Изнанка» (страница 85)
Мы шли по аллее, вымощенной белым камнем.
Вокруг цвели розы. Черные, с шипами-иглами.
Среди кустов бродили фигуры.
Они были полупрозрачными, сотканными из тумана.
Я увидел свою мать. Она стояла у фонтана и плакала черными слезами.
Увидел себя — маленького, испуганного, в день, когда «Стервятники» сожгли наш дом.
— Это морок, — пробасил Борис. Он шел, зажмурив один глаз. Его кибер-рука дергалась, сжимая цепной меч. — Я вижу… я вижу своих друзей. Тех, кого я убил на арене. Они… зовут меня.
— Не слушай их, — сказала Анна. — Смотри только вперед.
Она шла, выставив перед собой меч Света. Лезвие сияло, разгоняя туман. Но я видел, как дрожат её губы. Она тоже видела своих призраков. Паладинов, которых она послала на смерть.
Лилит шла впереди.
Тени шарахались от неё.
— МЫ БЛИЗКО, — её голос звучал в голове. — СЕРДЦЕ БАРЬЕРА ТАМ. В ЦЕНТРЕ ЛАБИРИНТА.
— Что там? — спросил я.
— ТВОЯ БОЛЬ, ВИКТОР. ПРОРОК ИСПОЛЬЗУЕТ ЕЁ КАК ТОПЛИВО.
Вдруг земля под ногами стала мягкой.
Аллея превратилась в болото.
Из грязи полезли руки.
Сотни рук. Человеческих, детских, женских.
Они хватали нас за ноги, тянули вниз.
— Помоги… — шептали они. — Доктор… спаси…
Это были мои пациенты. Все те, кто умер на моем столе за двадцать лет практики.
— Я не могу вас спасти! — заорал я, рубя руки тесаком. — Вы мертвы!
— Ты убил нас… — шелестел хор голосов. — Ты ошибся… Ты не Бог…
— Борис! — крикнула Анна.
Джаггернаут уходил под землю. Мертвецы облепили его, затягивая в трясину памяти.
Он не сопротивлялся. Он плакал.
— Простите, пацаны… — бормотал он. — Я не хотел…
— Очнись! — я подбежал к нему.
Схватил его за стальное плечо.
Влил ману. [Ментальный Шок].
— Ты не виноват! Это война! Вставай, солдат!
Борис дернулся. Его глаза прояснились.
— … Док?
— Рви их! Это не люди! Это Гниль!
Борис взревел.
Его цепной меч взвыл.
Он начал кромсать «руки», превращая их в фиолетовую слизь.
— Вперед! — скомандовала Анна, прожигая путь Светом.
Мы прорвались через болото.
И вышли на поляну.
В центре стояло Дерево.
Огромный, исполинский дуб, но сделанный не из дерева, а из костей и жил.
Его ветви уходили в небо, сплетаясь в купол Барьера.
А в стволе…
В стволе, вросший в кору по пояс, висел человек.
Мой отец.
Граф Павел Кордо.
Он был жив. Или, по крайней мере, в сознании.
Его глаза были открыты. Из груди, пронзенной ветвями, текла кровь. Эта кровь питала Дерево. Питала Барьер.
— Витя… — прошептал он. — Ты пришел…
— Папа…
Я шагнул к нему.
Лилит остановила меня рукой.
— ОСТОРОЖНО. ЭТО УЗЕЛ. ЕСЛИ ТЫ ЕГО УБЬЕШЬ — БАРЬЕР ПАДЕТ. НО УДАРНАЯ ВОЛНА… УБЬЕТ ТЕБЯ.
— Мне плевать.
Я подошел к Дереву.
Отец смотрел на меня. В его глазах не было боли. Была только бесконечная усталость.
— Я ждал тебя, сын. Пророк сказал, что ты придешь.
— Пророк лжец. Я пришел не к нему. Я пришел за тобой.
— Меня нет, Витя. Я — просто память. Эхо, которое зациклили.
Он улыбнулся.
— Убей меня. Освободи нас.
— Я не могу убить отца.
— Ты врач. Ты должен уметь ампутировать гангрену. Я — гангрена. Я держу этот щит. Пока я жив — Пророк неуязвим.
Он закрыл глаза.