Виктор Корд – Протокол «Изнанка» (страница 5)
Я подошел к джипу.
Земля под ногами пружинила. Асфальт стал мягким, как губка.
Мародер за рулем следил за мной своим единственным человеческим глазом. В нем была мольба.
— Спокойно, — сказал я, хотя мой голос через динамик шлема звучал механически. — Я врач. Я просто посмотрю.
Я достал сканер (модифицированный Вольтом медицинский анализатор).
Поднес к его руке, сросшейся с рулем.
[АНАЛИЗ… НЕИЗВЕСТНАЯ ДНК… СТРУКТУРА: ПОЛИМЕР-БЕЛОК… АКТИВНОЕ ДЕЛЕНИЕ.]
— Больно? — спросил я.
— … неет… — просипел он. — … тепло… сладко… я слышу… Их…
— Кого?
— … Сад… Они зовут в Сад…
Его сознание уплывало. Гниль выделяла эндорфины, наркотики, чтобы жертва не сопротивлялась. Эйфория распада.
— Мне нужно взять пробу, — сказал я. — Прости.
Я поднял лазерный скальпель.
Мне нужен был кусок ткани на границе слияния. Там, где человек переходил в машину.
Я сделал надрез.
Плоть не кровила. Из раны потекла фиолетовая сукровица, светящаяся в темноте.
Мародер дернулся.
И тут произошло то, чего я боялся.
Вся машина содрогнулась.
Грибница, проросшая сквозь сиденья, двигатель и колеса, среагировала на боль своего «компонента».
Капот джипа вздулся. Металл лопнул.
Из моторного отсека вырвались щупальца.
Толстые, мясистые жгуты, покрытые шипами и масляными пятнами. Они извивались, как черви.
— ВИТЯ, НАЗАД! — голос Веры в наушнике.
Щупальце метнулось ко мне.
Я отпрыгнул, но нога поскользнулась на слизистом асфальте.
Удар пришелся в плечо. Щит скафандра вспыхнул и погас — перегрузка.
Меня отшбросило на пару метров.
Джип начал трансформироваться.
Он вставал на дыбы. Колеса превращались в лапы. Фары стали глазами. Человек за рулем оказался в центре грудной клетки этого монстра, как пилот в мехе. Только он был вварен в него заживо.
— … мама… — заплакал мародер, глядя на меня сверху вниз с высоты трех метров. — … я не хочу быть трактором…
Техно-органическая тварь заревела двигателем, который теперь звучал как рык голодного зверя.
Она шагнула ко мне.
Звук, с которым трансформировавшийся джип ударил передними лапами-колесами об асфальт, напоминал падение бетонной плиты в болото. Земля вздрогнула, брызнув во все стороны фиолетовой жижей и осколками покрытия.
Я перекатился влево, уходя с траектории удара. Плечо, уже ушибленное, отозвалось вспышкой боли, но адреналин заглушил её, превратив в далекий фоновый шум.
Тварь нависла надо мной.
Теперь это был не автомобиль. Это был голем из искореженного металла, перевитого пульсирующими жилами. Радиаторная решетка превратилась в оскаленную пасть, из которой капало горячее масло, смешанное с сукровицей. Фары, ставшие глазами, вращались в глазницах из оплывшего пластика, фокусируясь на мне.
— … холодно… — проскрежетал динамик, вживленный в глотку монстра. — … дай… тепла…
Из моторного отсека вырвался сноп пара.
Оно замахнулось. Левая конечность — бывшая подвеска с наваренными лезвиями — свистнула в воздухе.
БАМ! БАМ! БАМ!
Три тяжелых удара.
Вера работала с крыши «Мамонта». Крупнокалиберные пули «Винтореза» ударили твари в «голову». Лобовое стекло, за которым пульсировал мозг-водитель, покрылось сетью трещин, но не рассыпалось. Оно стало вязким, как застывающая смола.
Тварь взвизгнула — звук трущегося металла о стекло — и дернулась, теряя ориентацию.
— Не берет! — крикнула Вера в эфире. — Броня регенерирует! Пули вязнут!
— Бей по суставам! — прохрипел я, вскакивая на ноги. — Лиши его подвижности!
Я рванул к монстру.
Безумие? Нет. Расчет.
На дистанции он расстреляет меня шипами или зальет кислотой. Вплотную у меня есть шанс добраться до «пилота».
Я выхватил банку с «Черным клеем».
Тварь заметила мое движение. Щупальце-выхлопная труба метнулось ко мне, пытаясь пронзить грудь.
Я упал на колени, пропуская удар над головой. Жар от раскаленного металла опалил шлем скафандра.
— Борис! Отвлеки! — заорал я.
— Лови подачу!
Из люка «Мамонта» вылетел огнетушитель. Красный баллон, пущенный здоровой рукой гиганта, вращаясь, полетел в морду монстра.
Тварь рефлекторно перекусила летящий предмет.
ПШ-Ш-Ш-Ш!
Облако белой пены и углекислоты ударило ей в пасть, ослепляя и замораживая датчики.
Монстр замотал головой, разбрызгивая пену и масло.
Этого мне хватило.
Я прыгнул.
Уцепился рукой за кусок арматуры, торчащий из бока твари. Подтянулся.
Металл под перчаткой был горячим и вибрирующим. Я чувствовал, как под броней машины бьется гигантское, неестественное сердце.
— Не дергайся, пациент, — прошипел я, карабкаясь вверх, к кабине. — Сейчас мы проведем эксцизию опухоли.