Виктор Корд – Протокол «Изнанка» (страница 115)
Поднялся на верхний уровень. В пентхаус, который мы построили на вершине Обелиска.
Дверь была приоткрыта.
Внутри горел камин (настоящий, дровяной — роскошь в этом мире).
В кресле у огня сидел человек.
Он держал в руках бокал с моим виски.
Я вошел, наводя ствол.
— Обернись медленно. Или я выстрелю в затылок.
Человек поставил бокал на столик.
Встал.
Обернулся.
Я ожидал увидеть кого угодно. Имперского ассасина. Пророка. Лилит.
Но я увидел…
Себя.
Точнее, свое старое тело.
То самое, израненное, покрытое шрамами, с седыми волосами и усталыми глазами. Тело, которое я оставил в музее Орлова. Тело, которое должно было быть пустым.
Но оно не было пустым.
В его глазах горел зеленый огонь.
Огонь Некроманта.
— Привет, Виктор, — сказало моё старое тело моим старым голосом. Хриплым, прокуренным. — Неплохо устроился. Вид из окна шикарный.
Я опустил пистолет.
Мое новое сердце пропустило удар.
— Кто ты?
Старик улыбнулся. Той самой кривой улыбкой, которой я улыбался в зеркало по утрам.
— Я — это ты. Точнее, та часть тебя, которую ты оставил. Ты забрал память, навыки, волю. Но ты оставил… Душу.
Он постучал себя по груди.
— И знаешь, что? Душа не любит, когда её бросают. Особенно в музее.
— Это невозможно. Я перенес сознание. Ты — просто оболочка. Голем.
— Я — Эхо. Когда ты скопировал себя, ты создал слепок. Но Изнанка… она не любит пустоты. Она наполнила этот слепок.
Он сделал шаг ко мне.
— Ты стал Королем, Виктор. Ты получил силу, власть, бессмертие. Но ты потерял человечность. Ты — машина. Эффективная, холодная машина.
Он поднял руку. На ней не было Ожога Империи. Но на ней была другая метка.
Метка Смерти.
— А я — твоя Совесть. И я пришел, чтобы вернуть долг.
— Какой долг?
— Ты обещал спасти этот мир. А вместо этого ты его оккупировал.
Он подошел вплотную.
— Я не враг тебе. Я — твой тормоз. Если ты перейдешь черту… если ты станешь Пророком… я остановлю тебя.
— Как? Ты слаб. Твое тело умирает.
— Смерть — это моя профессия, коллега. Я найду способ.
Он прошел мимо меня к выходу.
У двери он остановился.
— Кстати, виски паршивый. В следующий раз купи ирландский.
Он вышел.
Я остался один у камина.
Семя в моей груди зашипело.
—
— Нет, — я убрал пистолет. — Он прав. Мне нужен тормоз.
Я подошел к окну.
Внизу лежал мой город. Некрополис.
Вокруг него — враждебный мир.
Впереди — война с Аватарами.
А за спиной — моя собственная Тень, которая обрела плоть.
Я поднял бокал, оставленный моим двойником.
В нем остался глоток.
Я выпил.
Виски был горьким. Как лекарство.
— Ну что ж, — сказал я своему отражению в стекле. — Операция продолжается. Пациент жив. Но прогноз… сомнительный.
Огонь в камине догорал, рассыпаясь рубиновыми углями, и тени в углах комнаты начали сгущаться, словно осмелевшие звери, подступающие к костру. Тишина, повисшая после ухода моего «гостя», была не пустой, а звенящей, наполненной невысказанными угрозами и призраками прошлого. Комната, еще минуту назад казавшаяся триумфальным залом победителя, вдруг сжалась до размеров одиночной камеры. Я чувствовал, как Семя в груди медленно пульсирует, синхронизируясь с ритмом остывающего города внизу. Это было странное чувство — быть одновременно самым могущественным существом в радиусе тысячи километров и самым одиноким человеком на планете.
Вкус виски на языке сменился привкусом пепла. Старый Виктор был прав: победа имеет свой вкус, и он далек от сладости. Я смотрел на янтарную жидкость в бокале и видел в ней не свое отражение, а искаженную маску того, кем мне предстоит стать. «Тормоз», «Совесть» — красивые слова, но в реальности, где боги сходят с ума, а дети становятся бомбами, совесть — это роскошь, которую я едва ли мог себе позволить. И все же, его появление было не просто галлюцинацией уставшего разума. Это было предупреждение. Вселенная стремится к равновесию, и если я стал Чудовищем, чтобы победить других чудовищ, то где-то должен был появиться Рыцарь, чтобы убить меня. Ирония в том, что этим рыцарем оказался я сам — точнее, та моя часть, которую я отбросил как ненужный балласт.
Сквозняк от окна шевельнул тяжелые портьеры, и мне показалось, что я слышу шепот. Не голоса Гнили, не приказы Империи, а тихий, монотонный гул времени, которое теперь текло для меня иначе. Впереди была вечность, или то, что от нее осталось. Война с Аватарами, интриги Совета, торговля с Империей — всё это казалось сейчас не грандиозным планом, а бесконечным списком дел дежурного врача в ночь, когда в городе случилась катастрофа. Я сделал глубокий вдох, впуская в легкие прохладный, кондиционированный воздух пентхауса, который почему-то пах стерильностью операционной. Мой путь только начинался, и на этом пути не будет привалов.
Я поставил бокал.
У меня было много работы.
Смена только началась.
Nota bene