Виктор Корд – Протокол «Изнанка» (страница 105)
Весь мир у моих ног. Империя пала. Гниль цветет на руинах городов.
И тишина.
Идеальная, мертвая тишина.
— Нравится? — спросило Семя.
— Скучно, — ответил я.
Я сосредоточился.
Я Реаниматолог. Я знаю, как запустить сердце.
Мне не нужен дефибриллятор. Мне нужен стимул.
Ярость.
Я вспомнил лицо отца, когда убивал его в Саду. Вспомнил глаза Легиона, когда он прыгнул в Луч.
Вспомнил Алису, которая осталась со мной, предав своих создателей.
— Я не сдохну здесь, — прорычал я. — Не сегодня.
Я представил Ожог Империи.
Не на руке. В душе.
Метка Власти. Клеймо, которое связывает меня с этим миром.
— Гори! — приказал я.
Призрачная рука вспыхнула белым огнем.
Я схватил черные нити Семени.
— А-А-А! — завопило оно. — ТЫ СЖИГАЕШЬ СЕБЯ!
— Я прижигаю рану!
Я рванул нити на себя.
Притянул Семя вплотную.
И ударил его лбом. (Ментальным лбом).
Ударная волна.
Меня швырнуло вниз.
Сквозь облака, сквозь зеленый купол, сквозь платформу.
Прямо в остывающее тело.
ВЗДОХ.
Воздух со свистом ворвался в легкие, раздирая альвеолы.
Ребра хрустнули.
Сердце ударило в грудную клетку, как молот.
ТУК-ТУК-ТУК.
Я открыл глаза.
Надо мной было лицо Анны. Мокрое от слез и пота.
— Вернулся… — выдохнула она.
Я попытался сказать «спасибо», но вместо этого закашлялся. Изо рта брызнула черная пена.
— Не двигайся! — Борис прижал меня к камню своей клешней. — У тебя припадок!
Меня трясло. Мышцы сводило судорогой.
Это была не просто реанимация.
Я чувствовал Его.
Семя.
Оно было внутри. В груди, прямо под солнечным сплетением.
Оно сжалось в комок, испуганное огнем, но оно не исчезло.
Оно… укоренилось.
Я рванул рубашку на груди.
Кожа там почернела. Вены вздулись, образуя узор, похожий на паутину.
И в центре этого узора пульсировала черная точка.
Глаз.
Глаз Пророка.
— Что это? — спросила Анна, отшатнувшись. Она видела ауру. И она видела Тьму.
— Это… пассажир, — прохрипел я, вытирая губы. — Я не смог его убить. Я его… инкапсулировал.
— Ты носишь в себе Гниль? — Алиса навела на меня сканер. — Уровень угрозы: Критический. Ты — биологическая бомба, Виктор.
— Я — тюрьма, — поправил я, садясь. Голова кружилась, но мир перестал вращаться. — Пока я жив, он заперт. Если я умру — он вырвется.
— Значит, нам нельзя давать тебе умирать, — Борис протянул мне фляжку. — Пей. Это спирт. Он дезинфицирует душу.
Я сделал глоток. Огненная жидкость обожгла горло, но немного притупила холод в груди.
Семя затихло. Оно затаилось, ожидая момента слабости.
— Теперь у нас новая проблема, — сказал я, глядя на свою почерневшую грудь. — Мне нужно научиться жить с этим. И мне нужно, чтобы вы следили за мной.
— Следили? — переспросила Вера, подходя ближе.
— Да. Если мои глаза станут черными… или если я начну говорить о всеобщем благе и единстве…
Я посмотрел на Анну.
— … ты знаешь, что делать.
Она кивнула и коснулась рукояти меча.
— Я не промахнусь.
— Отлично. А теперь помогите мне встать. У нас есть город, который нужно построить. И Империя, которую нужно надуть.
Я встал.