Виктор Корд – Бастард с нейросетью: Код доступа. Том 1 (страница 4)
– Какой идиот это проектировал? – пробормотал я, проводя пальцем по пыльному кристаллу-накопителю. – Смотри, Инга. Здесь стоит руна «Поток», а сразу за ней – ограничитель «Заслон». Они гасят друг друга. Двигатель жрет ману, как не в себя, но на выходе дает пшик.
– Это стандартная имперская схема защиты, Макс. Чтобы пилот-новичок не сжег себя откатом. Если убрать заслон, кристалл перегреется.Инга подошла, вытирая руки ветошью. Она смотрела на меня уже не как на странного первокурсника, а как на безумного профессора.
– Не перегреется, если изменить архитектуру, – я усмехнулся. – Дай мне стилус для рун и тот моток медной проволоки.
– Медь? – она округлила глаза. – Медь не проводит ману! Нужно серебро или орихалком!
– Медь нужна для заземления статики. А ману мы пустим напрямую.
Магия в этом мире работала на плетениях – энергетических узорах. Для местных магов это было искусство, религия. Для меня это был код.Я влез внутрь машины. Нейросеть работала на пределе, накладывая чертежи идеального двигателя поверх ржавой реальности.
Проблема была в том, что код был написан «индусами» двести лет назад. Куча лишних строк, ненужные циклы.Я видел руну «Движение» как функцию Move(). Я видел руну «Сила» как переменную Power.
– Подключай диагностический терминал, – скомандовал я.
– У нас нет терминала, это свалка! – огрызнулась Инга, но тут же полезла в ящик с инструментами и достала старый манометр и пару кристаллов-тестеров. – Только это.
– Пойдет. Цепляй к выходному клапану.
«Удалить блок безопасности… Удалить ограничитель оборотов… Оптимизировать цикл охлаждения…»Я взял резец. Это была хирургия. Я срезал лишние линии на главном кристалле, стирая заводские ограничители. Руки двигались сами.
Вместо сложной вязи рун, которая заставляла ману течь медленно и печально, я вырезал простую, жесткую структуру. Прямой впрыск.
[Запуск подпрограммы эмуляции…][Внимание! Модификация структуры. Риск нестабильности: 60%.]
– Макс, ты что творишь?! – Инга схватила меня за плечо, когда я начал замыкать контур обычной медной проволокой, создавая обходную петлю. – Если мана пойдет здесь, она расплавит обмотку!
– Не расплавит, – я не отрывался от работы. – Мы создаем индукционное поле. Мана не будет касаться металла, она будет скользить внутри магнитного коридора. Эффект Мейснера, слышала?
– Чего? – она моргнула.
– Неважно. Физика пятого класса моего мира. Просто держи этот контакт и не отпускай, пока я не скажу.
Мы проработали три часа. Я был весь в масле и крошке от кристаллов. Тело ныло – хилая тушка Максима Бельского не привыкла к такому труду. Но мозг ликовал.
– Готово, – я выпрямился, хрустнув спиной.
Шагоход выглядел так же, как и раньше, только из "груди" торчала пара лишних проводов, а главный кристалл теперь светился не ровным голубым светом, а пульсировал агрессивным, фиолетовым оттенком.
– Ты псих, – констатировала Инга. – Если это рванет, нас похоронят в закрытых гробах.
– Залезай, – кивнул я на кабину пилота.
– Я?! Нет уж, ты нахимичил, ты и…
– У меня нет нейроинтерфейса для прямого подключения к машине (враньё, интерфейс есть, но нет разъема в затылке, а мана-канал у меня слабый). А у тебя Дар артефактора. Ты чувствуешь машину. Садись.
Люк захлопнулся.Инга вздохнула, перекрестилась (забавно, религия тут тоже есть) и полезла в кабину.
– Запуск! – крикнул я.
Сначала звук был обычным – низкое гудение мана-реактора. Но через секунду он изменился. Стал выше, тоньше. Перешел в свист, похожий на звук турбины реактивного самолета.Загудело.
[Фиксация выходной мощности: 150%… 200%… Стабильно.]
Этот дернулся резко, как человек.Шагоход дернулся. Обычно эти махины двигались грациозно, как слоны в посудной лавке. Тяжело, с задержкой.
– Мамочки… – донесся приглушенный голос Инги из динамика. – Макс! Отклик… Он нулевой! Я только подумала поднять ногу, а он уже поднял!
– Синхронизация, – довольно кивнул я. – Я убрал буфер обмена данными. Теперь машина – продолжение твоей нервной системы. Попробуй шаг.
– Бег! – скомандовал я.Шагоход сделал шаг. Не "топ", а мягкий, пружинистый перекат.
Искры из-под стальных ступней.В тесном ангаре особо не побегаешь, но Инга заставила многотонную машину сделать рывок от стены к стене. «Богатырь» сорвался с места. Торможение. Разворот на одной ноге с заносом.
Это было невозможно для гражданской модели. Такая маневренность была только у гвардейских штурмовиков класса «Охотник», которые стоили миллионы.
– А теперь удар, – сказал я. – Представь, что перед тобой тот урод, Вадим.
Железная рука метнулась вперед. Воздух свистнул. Удар был настолько быстрым, что глаз едва успел зафиксировать движение. Ударная волна сбила пыль со стропил.
Инга заглушила двигатель. Люк открылся, и она буквально вывалилась наружу, шатаясь. Глаза горели диким, наркотическим восторгом.
– Это… это охренеть! – выдохнула она. – Как?! Как ты это сделал из кучи хлама?
– Оптимизация кода и немного физики, – я пожал плечами, вытирая руки тряпкой. – Мы убрали сопротивление среды. Теперь этот металлолом стоит не двадцать тысяч, а минимум полмиллиона.
– Ты понимаешь, что мы натворили? – ее голос дрогнул. – Если об этом узнают преподы… или кланы… Нас либо озолотят, либо убьют, чтобы забрать технологию.Инга посмотрела на шагоход, потом на меня.
– Значит, нам нужно продать это первыми. И тем, кто сможет нас защитить, – я подошел к ней. – Но сначала нам нужно защитить себя здесь. Этот шагоход – наш аргумент.
Внезапно мой нейроинтерфейс выплюнул красное предупреждение.
[Внимание! Входящий звонок. Неизвестный номер. Защищенный канал.]
Я достал телефон – дешевый аппарат, который был у прежнего Максима. На экране мигало: "Номер скрыт".
– Слушаю.Я нажал «Ответить».
– Максим Андреевич Бельский? – голос в трубке был искажен, но в нем слышалась властность. – Или как вас теперь называть? "Хирург"?
– Вы ошиблись номером, – холодно ответил я.Сердце пропустило удар. Откуда? В этом мире никто не знал мой позывной. Я жестом показал Инге молчать.
– Не бросайте трубку, Виктор, – произнес голос, и меня пробрал озноб. – Мы видели, что вы сделали в спальне с наемником. И видели показатели энергосети лицея пять минут назад. Скачок, характерный для прототипов пятого поколения.
– Кто вы?
– Скажем так… Заинтересованные наблюдатели. У вас есть потенциал. И у вас есть враги. Род Бельских уже отправил официальный запрос в лицей на ваше… "дисциплинарное взыскание". По сути, ордер на расправу руками старшекурсников.
– И что вы предлагаете?
– Тест. Выживите в ближайшие 24 часа. Если справитесь – мы поговорим о работе. Настоящей работе, а не починке старых ведер.
Звонок оборвался.
– Что там? – настороженно спросила Инга.Я медленно опустил телефон.
– Кажется, мы привлекли внимание крупных рыб, – я посмотрел на пульсирующий фиолетовым светом реактор шагохода. – Инга, загружай боезапас. Если он есть.
– Есть только тренировочные болванки и пара светошумовых…
– Загружай всё. И найди сварку. Приварим к руке «Богатыря» тот стальной лист как щит.
– Зачем? – не поняла она.
– Затем, что сегодня ночью у нас будет не учебная тревога. Вадим пожаловался кому-то посерьезнее. И этот кто-то хочет проверить, из чего мы сделаны.Я посмотрел на ворота ангара. Интерфейс показывал приближение множества целей.
Я улыбнулся. Злая, предвкушающая улыбка.
– Давай покажем им, что такое оверклокинг по-русски.
Глава 5. Тяжелый металл
Кабина «Богатыря» пахла старой кожей, потом десятков предыдущих пилотов и раскаленной медью. Здесь было тесно, как в гробу. Но для меня это был самый уютный гроб на свете.
– Макс, показатели в красной зоне! – голос Инги в наушнике дрожал. – Температура ядра растет. Если дашь полную тягу дольше, чем на пять секунд, контуры расплавятся к чертям!