Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 4)
По ряду веских причин отпадает и авторство Е.П. Тверитинова. Он, как и А.С. Попов, не только никогда не включал заметку в список своих научных трудов, прекрасно понимая ее высоконаучное значение, но и нигде не упоминал свою принадлежность к ее появлению. Кроме того, Е.П. Тверитинов был страстным любителем морских путешествий и в момент публикации статьи в «Кронштадтском вестнике» он интенсивно готовился к длительному плаванию на блокшиве «Богатырь». Плавание началось спустя несколько дней, 9 (21) мая 1895 года. Совершенно очевидно, что в эти дни ему было не до редакционных забот.
Немаловажно, что к этому времени Е.П. Тверитинов успел разочароваться в своих возможностях редактора «Вестника». Газета считалась полуофициальной, контролировалась властями и Морским ведомством, и главный редактор был стеснен в своих действиях. Неслучайно, после возвращения в конце сентября из плавания на «Богатыре», Е.П. Тверитинов начал хлопоты по изданию собственной, частной и независимой газеты, названной им «Котлин», по имени острова, на котором располагался Кронштадт. Уже в декабре того же года Тверитинов оставляет редакцию «Вестника».
Квалифицированные публикации по электротехнике в «Кронштадтском вестнике» были как до Тверитинова, так и после его ухода из газеты. Так, в январских номерах 1896 года можно прочитать сообщения о демонстрациях усовершенствованных опытов А.С. Попова. Факты достаточно красноречивые, но не последние. В одном из первых номеров «Котлина» уже при действительном участии Е.П. Тверитинова появилась заметка о приборах Маркони. Содержание ее оказалось настолько тенденциозным, что А.С. Попов вынужден был отстаивать в последующих выпусках той же газеты свой приоритет. Неужто Е.П. Тверитинов забыл о «своей» публикации от 30 апреля 1895 года в «Кронштадтском вестнике»? Ответ прост: чужие публикации, в отличие от своих, помнятся много хуже, а на докладе А.С. Попова его, Тверитинова, не было!
Итак, публикация в «Вестнике» Е.П. Тверитинову не принадлежит, на знаменитом докладе А.С. Попова он, занятый оснащением «Богатыря», отсутствовал. Будучи хорошо знакомым с А.С. Поповым, зная содержание его предварительных опытов, Тверитинов послал на доклад своего корреспондента. Но кого?
Редакция газеты располагала небольшим количеством корреспондентов, не более одного-двух. Могло случиться и так, что штатные сотрудники вообще отсутствовали из-за необходимости строжайшей экономии средств. В этих условиях услуги внештатного корреспондента Ц.А. Рогозинского были бы весьма кстати. Но в начале 1895 года Рогозинский официально, подчеркиваю официально, для властей находился в Гдове... И вот что удивительно: публикации П.А. Рогозинского, несмотря на его отъезд из Кронштадта, в 1892–1895 годах регулярно появляются в «Вестнике». Содержание их свидетельствует о том, что автор в тонкостях был осведомлен о текущих событиях в городе. Следовательно, он постоянно бывал там, пребывание не было мимолетным, но достаточно долгим, что позволяло автору заметок обходиться проверенной и подробной информацией, собранной на территории острова. Тем более, что Гдов сравнительно недалеко от Ораниенбаума, а там до Кронштадта – рукой подать.
П. А. Рогозинский, как опытный газетчик, знающий цену новой информации, да тем более в маленьком Кронштадте, изолированном водою от Большой земли, не мог не быть на опытах А.С. Попова и не задать ему вопросов, традиционных для журналиста. Стало быть, они встречались, а итогом встреч стала публикация в «Кронштадтском вестнике».
Рогозинский в своей многолетней журналистской карьере часто публиковал материалы без подписи. Весьма деятельный, он много писал, а иметь в газете постоянные статьи за своей подписью – не в правилах журналистской этики. Анонимность газетной заметки свидетельствует в пользу П.А. Рогозинского еще по одной причине. Дело в том, что заметка появилась в пору, когда Петр Александрович находился в опале у официальных властей. Не желая ставить редакцию «Вестника» в неприятное положение, он и решился на публикацию без подписи, прием весьма распространенный в среде работников газет. Последовавший вскоре отказ редактора Е.П. Тверитинова от газеты говорит за то, что публикация опального журналиста вне зависимости от ее содержания не осталась для Тверитинова без неприятных последствий.
Интересно, что все корреспонденции в «Сибирской торговой газете» из Тюмени по случаю приезда адмирала С.О. Макарова П.А. Рогозинским также не подписывались. Причина та же: опальный ссыльный журналист не хотел компрометировать адмирала – официального представителя власти.
Сам П.А. Рогозинский, по-видимому, не придавал какого-либо значения своей заметке в «Вестнике» от 30 апреля. На фоне сотен и сотен других своих газетных работ такое отношение без труда находит себе достаточное оправдание.
Все высказанные соображения в высшей степени вероятности отвечают действительному положению дел. Во всяком случае, в поисках материалов среди публикаций в петербургских и кронштадтских архивах и газетах, включая «Кронштадтский вестник» за 1895–1897 годы, серьезных опровержений отыскать не удалось.
ИСТОРИЯ ОКАЗАЛА ТЮМЕНИ ЧЕСТЬ...
Об А.С. Попове написано много. К сожалению, почти ничего – о его пребывании в наших краях. А он дважды за свою жизнь посетил Тюмень и Тобольск. В Тюмени жил, а в Тобольске бывал проездом, во время остановок парохода посещал пристани и прилегающую к ним подгорную часть города. Случилось это в 1887 году. Молодой выпускник Санкт-Петербургского университета был включен в состав экспедиции по изучению полного солнечного затмения. По прогнозам астрономов, наиболее благоприятные условия для его наблюдения ожидались в Сибири в районе Красноярска. Туда и направилась экспедиция.
Железная дорога в те годы заканчивалась в Тюмени, тупик ее составляла станция Тура на берегу реки. Здесь-то члены экспедиции, занятые перегрузкой многочисленного багажа из вагонов на склад и на палубу парохода, провели немало дней, по моим подсчетам – не менее недели, и столько же на обратном пути. Как вспоминал один из участников экспедиции, проживали они «рядом с рекой и железнодорожной станцией». В конце восьмидесятых годов таким местом проживания мог быть только один дом – по улице Пристанской под номером 14, принадлежащий местному предпринимателю Н.Н. Ковальскому. Гостиница носила название «Пристанская». Таким образом, А.С. Попов жил в Тюмени около полумесяца и, надо полагать, хорошо познал первый русский город в Сибири.
Здание гостиницы сохранилось до наших дней (илл. 225). Надо ли отказываться от чести, которую История оказала Тюмени в связи с посещением города знаменитым русским ученым? Вот почему несколько лет назад по инициативе музея истории науки и техники Зауралья на нем установили мемориальную доску с текстом: «В этом доме в 1887 году останавливался знаменитый русский ученый, изобретатель радио Попов Александр Степанович (1859–1906 гг.)»
На всех художественных открытках и фотографиях города Тюмени конца XIX века этот дом непременно присутствует: каменный, двухэтажный, с запоминающейся краснокирпичной кладкой стен и их отделкой.
Дом был частный. На первом этаже проживали хозяева, а на верхнем были комнаты для приезжающих. Удобное размещение гостиницы рядом с железнодорожной станцией (достаточно перейти дорогу) способствовало притоку гостей.
Недельное пребывание в незнакомом городе всегда побуждает приезжего, особенно в вечерние часы, свободные от служебных дел, к знакомству с его достопримечательностями. Кроме того, у А.С. Попова были свои, особые обстоятельства, вызывающие дополнительный интерес к городу.
Действительно, побывать в Тюмени и не навестить одного из самых известных представителей семьи Словцовых, ученого и естествоиспытателя с мировым именем Ивана Яковлевича? Такое трудно себе представить. Вот почему пребывание в Тюмени А.С. Попов с очень большой степенью вероятности совместил со знакомством с просвещенным натуралистом, да еще и дальним родственником И.Я. Словцовым. Такое предположение становится еще более убедительным, если учесть, что оба исследователя в наивысшей мере были заинтересованы необычно редким природным явлением – полным затмением Солнца. Словом, повод для обмена мнениями напрашивался сам собою. Времени для встреч тоже хватало: перегрузка экспедиционного имущества потребовала несколько дней.
Возможно, таких встреч было две, в том числе – после возвращения из Красноярска. Было начало сентября – лучшее время года в сибирском городе...
Во всяком случае, посещение реального училища по инициативе И.Я. Словцова почти не вызывает сомнения. И.Я. Словцов, конечно же, был в курсе дел о предстоящем солнечном затмении, в полосу которого входили Тюмень и Тобольск, и о проезде через Тюмень столичной экспедиции Физико-химического общества наверняка знал заранее. Так, газета «Тобольские губернские ведомости», постоянным автором и читателем которой был И.Я. Словцов, непрерывно с января по сентябрь 1887 года информировала своих подписчиков о предстоящем уникальном явлении природы, о его ходе и научных результатах.
Несколько лет назад я обратился с письмом к внучке А.С. Попова Е.Г. Поповой-Кьяндской, заведующей музеем-квартирой ученого в Ленинграде (Санкт-Петербурге). Завязалась переписка, в результате которой Тюмень, по словам Екатерины Георгиевны, была причислена к городам, где чтят имя ее деда.