Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 73)
Он учился в мореходных классах в Ростове-на-Дону и в Морском корпусе. После их окончания получил звание штурмана дальнего плавания и произведен в чин поручика. С условиями плавания в Арктике познакомился в 1903 году в гидрографической экспедиции в Северном Ледовитом океане. Участвовал в русско-японской войне, командуя миноносцем. В 1909–1910 годах обследовал устье Колымы и Крестовую губу на Новой Земле. Спустя два года выступил с проектом санной экспедиции к Северному полюсу. В столице империи был создан Комитет «для снаряжения экспедиции к Северному полюсу и по исследованию русских полярных стран». Правительство выделило для нужд экспедиции скромную сумму в размере 10 тысяч рублей. БСЭ, между прочим, из идеологических соображений указывает, что государственной поддержки начинания Седова вообще не было. Это не соответствует действительности, но нельзя не согласиться с тем, что такая поддержка в большей мере носила благотворительный или символический характер. Седову и Комитету пришлось обратиться за финансовой помощью к частным лицам и к общественности страны.
По России за подписью председателя Комитета М. А. Суворина распространили письма, в которых пояснялась настоятельная необходимость и обязанность России в изучении и освоении полярных земель, льдов и морей. «Этого требует наша национальная честь и достоинство морской державы», – писал Суворин. «Между тем, – продолжал он, – стыдно признаться, мы находимся в полнейшем неведении не только относительно климатических условий, но даже и распределении суши и моря в пространствах, прилегающих к северной части России». Далее председатель Комитета выразил уверенность, что русское общество не останется равнодушным к идейным задачам экспедиции Г.Я. Седова, и объявил Всероссийскую подписку на посильные пожертвования. Вместе с обращением были отправлены подписные листы (илл. 365). В канцелярии тобольского губернатора А.А. Станкевича их получили в количестве 50-ти экземпляров за номерами 3201 – 3250 с целью рассылки по городам и населенным пунктам губернии (Тобол. фил. гос. арх. Тюм. обл., Ф.152. Оп. 37. Д. 431).
В верхней части листа изображена сцена водружения российского флага в точке Северного полюса и корабль «Св. Фока» во льдах.
Внизу слева помещена эмблема Комитета. На ней рядом с российским триколором на фоне северного сияния показан полярник на лыжах и собака – верный друг северного путешественника. По окружности эмблемы разместилось название Комитета. Кроме рассылки подписных листов Комитет организовал выпуск художественных почтовых открыток с портретами известных и авторитетных людей России. На обратной стороне открыток в верхнем левом углу (илл. 366) можно было снова увидеть эмблему Комитета. Полученные от продажи открыток средства также предполагалось направить на оснащение экспедиции.
Уездные исправники информировали губернатора о добровольном пожертвовании средств только к июлю 1914 года. Их сумма составляла около 310 рублей. Величина отдельных пожертвований изменялась от 50 копеек до 38 рублей. Всего таких пожертвований зафиксировано 28. Имена людей – пожертвователей история не сохранила. Известны только уезды, в которых собирались деньги: Курганский и Тюкалинский, Тюменский и Туринский, Тобольский, Тарский, Ялуторовский, Ишимский и Березовский. В благотворительной акции приняли участие ряд волостей Курганского уезда.
Между тем, экспедиция Г. Седова 27 августа 1912 года отправилась от Архангельска в сторону Новой Земли. Здесь из-за непроходимых льдов «Св. Фока» встал на зимовку. К Земле Франца Иосифа корабль приблизился только год спустя. В бухте Тихой, той самой, в которой в начале 1930-х годов приводнился дирижабль «Граф Цеппелин», Седов остановился на вторую зимовку. Растаявшие запасы угля вынудили капитана судна принять решение отправиться к полюсу в сопровождении двух матросов на санях и трех собачьих упряжках. Уже к началу похода Седов был болен – цынга. Неподалеку от острова Рудольфа 5 марта 1914 года Г.Я. Седов скончался. Ему не исполнилось и 37 лет. Именем полярного смельчака названы два залива и пик на острове Новая Земля, ледник и мыс на Земле Франца Иосифа, остров в Баренцевом море и мыс в Антарктиде. В 1930-е годы в полярном бассейне плавал ледокол «Георгий Седов». Почтовая служба России в 1977 году выпустила памятную почтовую марку к 100-летию со дня рождения полярного исследователя.
Добровольная материальная помощь сибиряков не оказала какого-либо влияния на судьбу экспедиции Седова. Дело не только в ничтожно малой сумме собранных средств. Их перечислили в Комитет после гибели Седова, и на оснащение исследовательского судна деньги не могли быть использованы. Возможно, полученные Комитетом деньги вошли в расходы на спасение участников экспедиции. Так или иначе, но сам факт посильного и благородного участия жителей Тобольской губернии в поддержке первого крупного начинания России в деле освоения полярного бассейна заслуживает уважения и сохранения в памяти потомков.
ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА В ИСТОРИИ ИШИМА
Северный участок Великой транссибирской железной магистрали Тюмень – Омск как продолжение трассы Екатеринбург – Тюмень (1885) строился в 1909–1913 годах и много позже своей предшественницы. Железнодорожное полотно протяженностью более 600 верст с многочисленными мелкими и крупными мостами через систему рек и ручьев, среди которых выделяются поймы Пышмы, Тобола, Вагая, Емеца, Карасуля и Ишима, вокзалами и полустанками построили в рекордно короткие для начала XX века сроки – за четыре года. Всеми строительными работами руководил екатеринбургский инженер Сергей Алексеевич Беэр – продолжатель замечательных дел весьма известной в России фамилии. Его дед – судостроитель и выходец из Швеции, был приглашён в Россию еще Петром I. Все последующие поколения этой семьи стали горными инженерами, путейцами и мостостроителями. С.А. Беэр пригласил на стройку многих выдающихся русских инженеров, в том числе – знаменитого мостостроителя Евгения Карловича Кнорре (1845–1917, илл. 367). Все мосты на участке Тюмень – Омск спроектированы и построены под его непосредственным руководством и наблюдением.
В пределах Ишимского района наиболее крупные мосты сооружены через реку Карасуль (два моста, в том числе – в пригороде Ишима, 270-я верста от Тюмени), а также один из наиболее внушительных – через реку Ишим (275-я верста). Где бы ни работал Е.К. Кнорре, он всюду применял новейшие инженерные приемы строительства. Так случилось и в Ишиме. Для ускорения монтажа моста Кнорре предложил необычный в то время способ. Традиционный монтаж ферм предполагал сборку отдельных деталей и узлов на месте будущего их расположения. Кнорре отошел от традиций и начал одновременный монтаж ферм на обоих берегах реки с последующей передвижкой готовой фермы на устои моста (илл. 368). Для перемещения махины, вес которой трудно себе представить, Кнорре применил вспомогательные временные железнодорожные пути, расположенные параллельно оси моста. Фермы передвигались паровозами с помощью системы сложных полиспастов, тросов и домкратов. Время монтажа было сокращено в несколько раз, улучшились условия работы и безопасности рабочих. Красавец мост стал гордостью железнодорожной стройки (илл. 369, все фотографии датируются 1913 годом). К 1993 году фермы моста отработали свой ресурс. Было принято решение об их замене. Отреставрированный мост вошел в эксплуатацию спустя два года.
Еще более впечатляющей стала постройка грандиозного виадука через Черемшанский овраг, расположенный в 19 верстах от Ишима в сторону Омска. Здесь Кнорре использовал в качестве мостового перехода обращенную вниз сборную металлическую ферму (илл. 370) не только с целью разнообразить конструкции своих мостов, но и в попытках упростить, а, следовательно, ускорить строительство. Впрочем, не будет лишним обратить внимание и на другую особенность виадука: природный пейзаж Черемшанского оврага не только не был искажен стройкой, но и заметно выиграл, несмотря на грандиозность железнодорожного сооружения. Согласитесь, в наше время забота о сохранении ландшафта со стороны предпринимателей и промышленников – явление редчайшее.
Мне не довелось побывать на виадуке и увидеть его, хотя обыкновенно всегда посещаю места, о которых пишу. Дело в том, что Черемшанский виадук – своеобразный памятник замечательному русскому мостостроителю Е.К. Кнорре, до нашего времени не сохранился. Его, состарившегося, разобрали в 1959 году. Имя выдающегося русского инженера Е.К. Кнорре хранит в Сибири и на Дальнем Востоке станция Кноррин близ Владивостока да памятная доска и капсула в береговой опоре знаменитого моста через Енисей в Красноярске.
В проектировании пристанционных сооружений Ишима (илл. 371, 372, 373) принимали участие известные инженеры и архитекторы. В частности, к сооружению зданий паровозного депо, вокзала и жилых домов для обслуживающего персонала (илл. 374) был причастен тюменский городской архитектор К.П. Чакин. Неповторимый почерк этого мастера без труда угадывается в оформлении внешних стен зданий.
«КАТАЛИНА», ИЛИ ПО СЛЕДАМ ЛЕНД-ЛИЗА
На втором году Великой Отечественной войны многие жители шахтерского поселка на Урале, в котором проживали мы с матерью, получили из США щедрые благотворительные подарки, главным образом одежду, консервы и диковинный сахарный тростниковый песок ярко-желтого цвета. Мне, тогда 10-летнему школьнику, досталось подростковое пальто с шикарной подкладкой из шелка. До сих пор помнится американская тушенка в железных банках с красочными надписями на боках. Еще более удивил меня необыкновенный способ их вскрытия. Сбоку на жестяном крючке с прорезью висел ключик. Если его передвигать с одновременным вращением по окружности банки, то легко, без особых усилий, снималась неширокая жестяная ленточка, и верхняя часть банки освобождалась от железа, как от крышки. Несколько позже я покажу читателю на фотографии это чисто американское изобретение. Пальто я носил не один год, пока оно не стало мне, выросшему, не в пору. Прошло более шестидесяти лет с той поры, а скромная американская помощь семьям военнослужащих помнится с благодарностью до сих пор.