Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 63)
Почти полтора столетия существовала легенда, рожденная в умах тех, кто способствовал раннему уходу из жизни талантливого архитектора. Она гласила, что затравленный и измотанный ревизионными проверками Кокоринов в угнетенном душевном состоянии стал худеть, задумываться, заговариваться и в припадке меланхолии, якобы, повесился на чердаке своего дома. Эту версию гибели художника озвучила и упомянутая выше энциклопедия Ефрона и Брокгауза. На самом деле, давно найдены документы, свидетельствующие о прохождении умирающим архитектором исповедания в упомянутой церкви Симеона и опровергающие на редкость живучее предание.
Оглядываясь на жизненный и творческий пути А.Ф. Кокоринова, невольно ловишь себя на мысли, что судьба сибиряков, по тем или иным поводам оказавшихся жителями столиц, редко оказывается счастливой. Коренное население Москвы или Санкт-Петербурга обладает совсем иным менталитетом, которое существенно отличается от характера абсолютного большинства провинциалов. За примерами далеко ходить не надо, достаточно вспомнить переезды в Москву, часто горестные, многих наших тюменцев-современников. Не вписываются наши земляки в орбиту столичных кругов! Так случилось и с А.Ф. Кокориновым.
РЕМЕСЛЕННОЕ УЧИЛИЩЕ ТЕКУТЬЕВА
В восьмидесятых годах минувшего столетия мне пришлось довольно интенсивно заниматься поиском дома пароходовладельца и судостроителя И.И. Игнатова. Сведения об этом доме не сохранились в памяти старожилов Тюмени. Местонахождение дома представляло интерес еще и в том отношении, что у Игнатова в конце XIX века несколько лет проживал будущий певец природы России писатель М. Пришвин. Так что один поиск, в случае его удачного исхода, решал сразу две краеведческие задачи. Подробности драматичных по своему накалу изысканий я подробно описал в первой книге «Окрика ...». Скажу лишь, что первая подсказка исходила от старейших работников судостроительного завода. Они смутно припоминали рассказы своих родителей, которые указывали на принадлежность бывшего дома Игнатова фабрично-заводскому училищу завода в первые советские годы. В поисках такие сведения для меня стали некоторой зацепкой и рождали кое-какую надежду. Я стал собирать старинные фотографии с сюжетами, имеющими отношение к фабрично-заводскому обучению (ФЗО) или к училищам того же направления (ФЗУ). Один из снимков привел меня к двухэтажному дому Игнатова по улице Госпаровской. В нем еще до середины 1950-х годов действительно находилось общежитие учащихся ФЗУ судостроительного завода, находящегося по соседству.
Были и другие фотографии тюменских фабрично-заводских училищ. Одна из них долгое время вводила меня в заблуждение (илл. 317). На снимке И. Шустера, известного в Тюмени фотомастера конца 1920-х годов, разместилась группа учащихся, административно-технического персонала и преподавателей школы ФЗУ водного транспорта. Название школы четко прослеживалось на вывеске. Под ней, в полном соответствием с агитационными нормами того времени, висел плакат со следующим текстом: «Десять лет победоносной борьбы в строительстве социализма – залог победы мирового пролетариата». Сразу стала известна дата съемки–1927 год. Смущали кирпичные стены двухэтажного особняка и крылечко с навесом: где я их видел? Под козырьком отчетливо виднелась кольцевая эмблема с перекрещенными молотками и читалась круговая надпись «ТРУ. 1911. АИТ» (илл. 318). Вспомнилось, что почти такую же эмблему в свое время я встретил в селении Борки под Тюменью на крылечке местной больницы (см. «Окрик памяти», кн.1, с. 306 – 308). Ее здание в благотворительных целях в 1911 году выстроил для местной школы уроженец Борков тюменский купец А.И. Текутьев. Сопоставление двух находок немедленно дало расшифровку эмблемы над крылечком здания ФЗУ. Задачка оказалась, как у Холмса с Ватсоном, элементарно простой: «Тюменское ремесленное училище. Окончание строительства–1911 год. Андрей Иванович Текутьев». В правой части снимка видна часть стены здания того же училища более поздней постройки. О нем, этом здании по улице Дзержинского (Садовой) – несколько позже. А пока ушли прочь сомнения, и все встало на свои места. ФЗУ к судостроительному заводу отношения не имело, оно принадлежало Управлению водного транспорта. В поисках дома Игнатова фотография мне ничем не помогла, но интерес к ней, тем не менее, значительно повысился.
Здание с утраченным козырьком сохранилось к нашему времени. В нем размещается географический факультет университета. Училище было построено на средства городничего А.И. Текутьева (1839–1916), что давало ему полное право оставить на входе в здание свои инициалы. Думается, что эмблема, о которой уже говорилось, исчезла не из-за износа, а по политической причине. Советские власти не могли оставить в центре города даже намека на какое-либо упоминание имени богатого мецената, пусть и выходца из простых крестьянских слоев. Власти сделали нечто большее, о чем будет рассказано ниже. Училище можно видеть на старинных художественных почтовых открытках начала XX столетия (илл. 319). Вглядитесь с вниманием в снимок. В междуэтажном пространстве несколько левее крылечка и водосточной трубы в центре здания располагалась табличка в виде чертежного транспортира с надписью: «Ремесленное училище». Слово «Ремесленное» уместилось на полукруге, а «училище» – на горизонтальной пластине. Кроме здания училища на переднем плане стоит деревянное двухэтажное здание. Над крыльцом висит вывеска: «Успенское церковно-приходское училище». Надо полагать, училище арендовало частный дом.
Ремесленное училище Текутьева с трехлетним сроком обучения для мальчиков имело слесарно-кузнечное и столярно-токарное отделения. Желающих обучаться в нем из простых тюменских семей оказалось более чем достаточно. Росла в городе потребность в рабочих кадрах, особенно на верфях и железной дороге. Несмотря на внешнюю солидность здания училища, вскоре обнаружилась теснота помещений, нехватка мастерских и учебных классов. Текутьев обратился к городскому архитектору К.П. Чакину с просьбой спроектировать новое здание с намерением расширить существующее. К.П. Чакину (илл. 320) мною уже был посвящен рассказ в первой книге «Окрика ...». Там речь шла о нем как о человеке и архитекторе. В меньшей мере повествование коснулось его творений. Новое здание училища упоминалось только в перечне чакинских объектов. Вот почему я здесь счел возможным рассказать об училище более подробно.
Снова обратимся к художественной открытке, изданной А.А. Антипкиным три года спустя после упомянутой выше (илл. 321). Как видно, деревянное здание церковно-приходского училища снесено. На его месте вплотную к существующему ремесленному училищу пристроено новое сооружение, рассчитанное на дополнительный прием еще 70 учащихся. Оно было введено в строй в 1914 году, о чем свидетельствует сохранившаяся надпись на стене (илл. 322), и предназначалось для производственных мастерских. Корпус классных комнат, выстроенный ранее, соединялся со зданием мастерских дверными проемами и проходами. Даже неопытный взгляд на архитектуру здания легко узнает почерк К.П. Чакина. Он отличается использованием снаружи декоративных тонких линий в комбинации с накладными фигурами и обилием дополнительных элементов, выступающих над поверхностью стен. Частное здание училища строилось на средства Текутьева, им же были приобретены помещение приходского училища и участок городской земли. Вот почему Чакин от имени благодарных горожан поместил вверху на фронтоне здания выложенный камнем текст: «Имени А.И. Текутьева».
В советское время эти буквы стесали. Осталась только имитация растительной вязи вокруг бывшего текста, представлявшие собою единую композицию, задуманную Чакиным (илл. 323). Одновременно архитектор воздвигнул во дворе отдельное здание литейной мастерской, а напротив училища, на другой стороне улицы, небольшое складское помещение училища (илл. 324, ул. Дзержинского, 14). Все три здания исполнены в единой архитектурной манере, характерной для модного в начале минувшего столетия стиля «модерн». Нетрадиционно решены Чакиным внешние атрибуты принадлежности здания к техническому учебному заведению. Так, в верхней части боковых пилонов на углах здания архитектор поместил запоминающиеся комбинации скрещенных фигур различных инструментов: гаечных ключей, слесарных и столярных пил, молотков, стамесок и коловоротов (илл. 325). Над окнами и входными дверями закреплены декоративными винтами с прорезью для отверток полу-дуги, выполненные под металлическую заготовку (см. илл. 322).
Оба слившиеся вместе здания бывшего ремесленного училища взяты под государственную охрану. На одном из них установлена мемориальная доска. Текст на ней гласит: «Памятник архитектуры. Здание бывшего ремесленного училища с литейной мастерской. Построен в стиле модерн. 1914 год.
Охраняется государством». Охранная доска вызывает некоторое недоумение, поскольку она установлена на здании, построенном в 1911 году. В обновленном виде ее следует перенести на соседнее здание и без указания года возведения, поскольку этот год четко прослеживается на стене. К чему повтор? Кроме того, надо в перечень охраняемых объектов включить и здание склада напротив. Все эти три здания, включая литейную мастерскую, образуют неповторимый чакинский ансамбль. Его, как память об одном из творений замечательного тюменского архитектора, следует тщательно сберечь. Делом чести для администрации университета я считаю восстановление упомянутых надписей о А.И. Текутьеве как на центральном пилоне, так и на эмблеме над крыльцом. Новая мемориальная доска на здании, рожденном в 1914 году, существенно выиграла бы, если на ней укажут имя архитектора К.П. Чакина. Уточнение сведений о двух зданиях ремесленного училища, возведенных в разное время трудами Чакина и другого безымянного архитектора, завершит затянувшийся спор о сроках строительства этих совершенно непохожих друг на друга сооружений. Попытку А.С. Иваненко разрешить этот спор в статье «Купец 1-й гильдии А.И. Текутьев» («Тюменский курьер», 24 февраля 2001 г.) следует признать неудачной.