Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 31)
При нескольких максимумах делался вывод о том, что партия выращенного зерна представляла собой помесь сортов, количество которых соответствовало числу максимумов. Появлялся объективный метод определения чистоты вновь выведенного сорта зерна. Распространяя свой метод на человека, Бахметьев, используя статистику роста индивидуумов, старался определить чистоту расы. Численный анализ показал, что к началу XX столетия на земном шаре чистых, не смешанных рас, уже не существовало. Эти выводы публиковались на немецком языке и, несомненно, были известны в Германии. Приходится сожалеть, что с ними в свое время не ознакомили А.Гитлера. Возможно, его бессмысленная борьба за чистоту арийской расы была бы менее настойчивой и жестокой ... Статья П.И. Бахметьева интересна также тем, что она содержит многочисленные указания на собственные публикации в периодике России.
Н.Л. Скалозубов, по-видимому, был знаком с младшими братьями П.И. Бахметьева. Они проживали в Екатеринбурге и в некоторых сибирских городах, в частности, в Кургане. Их совместное со Скалозубовым участие в сельскохозяйственных и промышленных выставках Урала и Сибири могло способствовать достаточно близкому знакомству. Через братьев нетрудно было получить софийский адрес Бахметьева и рекомендацию к нему.
В переписке двух коллег, естественно, нет каких-либо упоминаний о былом интересе Бахметьева к проблемам телевидения. Вне зависимости от этого, причастность ученого с мировым именем к нерешенным задачам сельского хозяйства Тобольской губернии представляет несомненный исторический интерес.
БРАТЬЯ КРАСИНЫ
Во второй книге «Окрика...» мне уже приходилось рассказывать о нашем выдающемся земляке Л.Б. Красине (1870–1926) – российском инженере, электротехнике, а затем – дипломате, талант которого в свое время (1908–1918) был востребован всемирно известным концерном «Сименс и Гальске» в Берлине (позже «Сименс и Шуккерт»). Здесь в должности главного инженера он много лет возглавлял техническую службу концерна. Память о Л.Б. Красине отображена в Тюмени мемориальной доской на здании сельхозакадемии. Интерес к судьбе семьи Красиных никогда не угасал, и обычно возрастал, когда появлялись находки новых документов, освещающие дополнительные сведения о Красиных, особенно о сыновьях Леониде, Германе и Александре (илл. 170).
В 1989 – 91 годах интенсивным поиском адресов проживания в Тюмени семьи Красиных занималась заведующая сектором Тюменского областного краеведческого музея А.Л. Соловьева. Ей удалось ознакомиться со многими документами в архивах Тюмени, Тобольска, Кургана и Харькова, а также в Центральном партархиве института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в Москве. Были прочитаны материалы некоторых частных архивов у родственников Л.Б. Красина, их переписка за 1882–1909 годы. В результате копилка сведений о Красиных значительно пополнилась материалами об их сибирском периоде жизни.
За все годы пребывания в Тюмени Красины проживали в четырех разных местах города. Кроме утраченного дома на Подаруевской глава семьи Борис Иванович (илл. 171) квартировал в одноэтажном частном доме (Самарская, 3). Позже родители Л.Б. Красина были вынуждены покинуть Тюмень и уехать на два года в Ишим, а затем в Ялуторовск. Их сыновья Леонид и Герман, оставшиеся в городе для продолжения образования в реальном училище, проживали в 1881–1882 годах на квартире во флигеле соседнего двухэтажного деревянного дома (Самарская, 5, илл. 172). Из переписки родителей и детей известно, что Красины в более поздние годы, около 1886 года, располагали собственным домом с усадьбой в районе Затюменки. Уже при покупке дом считался малопригодным для жилья из-за ветхости. Он, как и дом по улице Самарской, 3, не сохранился. Остался, таким образом, лишь дом по Самарской, 5. Несмотря на солидный возраст, его, перекосившегося, можно увидеть и теперь.
Интересны сведения о взаимоотношениях детей Б.И. Красина-старшего с директором реального училища И.Я. Словцовым. Разница в возрасте и общественном положении не стали помехой в дружбе юного реалиста Леонида Красина и ученого с мировым именем И.Я. Словцова. Так, директор училища поощрял пристрастие своего ученика к коллекционированию уральских минералов, способствовал проведению химических экспериментов в учебной лаборатории, по воскресным дням учил у себя на квартире правилам систематизации на примерах собственных собраний древностей. В одном из писем братья Красины с гордостью писали родителям, что у них в коллекции, содержащей более 200 экспонатов, есть минералы, которые отсутствуют даже у Ивана Яковлевича. Словцов внимательно следил за образом жизни братьев, посещал их квартиру и немало способствовал тому, чтобы они, первые по успеваемости в училище, не нуждались материально (илл. 173). После окончания училища Леонид Красин вел из Петербурга переписку с И.Я. Словцовым. В своих письмах Иван Яковлевич, считавший себя «почитателем» таланта своего ученика, сообщал о высылке денег, просил в случае необходимости обращаться к нему за материальной помощью и в дальнейшем. Будучи на каникулах, Л. Красин неоднократно посещал И.Я. Словцова у него на квартире в здании реального училища.
Имея солидную и надежную подготовку, Л.Б. Красин успешно выдержал конкурс в Технологический институт (8 претендентов на одно место!, илл. 174). В своих письмах родителям он постоянно упоминает реальное училище и его преподавателей, отмечая, что «училище было по существу небольшим, но прекраснаоборудованным политехникумом с обширным естественно-историческим музеем, физической и химической лабораториями, опытными техническими заводами – сухой перегонки, мыловарения, механической мастерской». Сравнивая реальное училище и Технологический институт, Л.Б. Красин не раз вспоминал более просторные, светлые и богаче оборудованные классы в захолустном сибирском городке и запущенные, неприветливые конюшни-лаборатории тогдашней «Техноложки».
Борис Иванович Красин – глава большой семьи, имел трудную и тревожную судьбу. Его либеральные взгляды не раз служили для властей поводом для отстранения от службы или ссылки в отдаленные места. Так, он лишился должности исправника Тюменской тюрьмы за сочувственное отношение к политическим заключенным, а также за то, что в 1885 году разрешил американскому журналисту Д. Кеннану подробное знакомство с камерным пребыванием в тюрьме каторжников. Эти сведения Кеннан опубликовал в своей книге, и условия содержания подследственных в сибирских тюрьмах стали известны всему цивилизованному миру. Как итог: суд, омская тюрьма – и Красин на долгие девять лет оказался в ссылке в далеком Иркутске. Из Восточной Сибири Б.И. Красин в 1897 году переселился с семьей в Москву. Братья Красины не раз навещали там родителей (илл. 175). Скончался Б.И. Красин в Москве в 1901 году.
В Тобольском историко-архитектурном музее-заповеднике хранятся фрагменты личного дела младшего брата Л.Б. Красина, Германа (2 октября 1871, село Мостовское, Ялуторовский уезд Тобольской губернии–14 августа 1947, Москва). Как и Леонид
Борисович, Герман окончил в Тюмени реальное училище (1880–1888), а затем, не без влияния старшего брата, стал студентом Санкт-Петербургского технологического института. Со званием инженера-технолога он получил диплом о высшем образовании в 1895 году.
Производственная деятельность Г.Б. Красина началась на постройке Московско-Архангельской железной дороги и в Управлении северных железных дорог, служб путей и зданий. В 1906–1907 годах в должности и.о. управляющего он возглавляет Богословскую железную дорогу на Урале. В предвоенные годы (1908–1914) работает в Петербурге и Москве как совладелец «Технической конторы инженерных работ и изобретений». Как и его старший брат, Г.Б. Красин занимался революционной деятельностью, состоял членом марксистских кружков, принимал участие в забастовочном движении на северных железных дорогах, подвергался арестам и суду. Возможно, по советам более опытного брата Г.Б. Красин не состоял в каких-либо политических партиях и не принимал активного участия в февральской революции и в октябрьском перевороте.
В годы войны с Германией (1914–1918) судьба свела его со старшим братом на российских филиалах германской фирмы акционерного общества «Сименс и Шуккерт». Он занимает должности инженера на заводе динамомашин, а затем – заместителя директора правления общества. Другими словами, заместителем своего старшего брата. Архив Тобольска располагает материалами о некоторых изобретениях Г.Б. Красина. В частности, привилегиями от 1913–1914 годов на водоочистительные аппараты по известково-содовому способу типа «Струя». Аппараты широко использовались для очистки воды, идущей в котлы паровозов, на станциях Бердянск, Гришино, Юзово Екатерининской железной дороги, в Ташкенте, во Владикавказе, на центральных электрических станциях Санкт-Петербурга и Москвы, в Серпухове. Как свидетельствуют многочисленные отзывы, очиститель «Струя» полностью избавлял паровозные и другие паровые котлы от накипи.
После революции и национализации заводов Г.Б. Красин руководит «Электротрестом», участвует в строительстве Шатурской электростанции, работает начальником «Торфотехники», а затем – техническим руководителем жилищно-строительного комитета города Москвы. В 30-х годах его назначают на весьма престижную по тем временам должность заместителя начальника строительства Дворца Советов по инженерной части. Эта деятельность замечательного инженера продолжалась до начала войны 1941 года. Он считается соавтором многих оригинальных технических решений, связанных с проектированием высотных зданий. Опыт такого проектирования позже, в конце 1940-ых и начале 50-х годов, был использован при строительстве многих высотных зданий Москвы, ставших символом столицы России.