Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 18)

Летом 1876 года И.Я. Словцов был командирован в Санкт-Петербург делегатом от Западной Сибири на съезд ориенталистов (востоковедов). В письме в Барнаул он подробно рассказывает об итогах научного собрания. «С.И. Гуляеву из Омска, 1 ноября 1876 года.... Из Петербурга не писал вам сначала за хлопотами, а потом старался как можно скорее оттуда убраться. Собравшись 24 июня в путь, я рассчитывал недели в две с половиной добраться до Питера, между тем тащился туда почти месяц, потому что пришлось по пути несколько раз освидетельствовать отправленный на конгресс ориенталистов транспорт с коллекциями. По пути из Омска в Екатеринбург я составил опись коллекции певчих птиц из 200 видов. В Тюмени, а затем около Камышлова собрал некоторые целебные травы. Я их представил на исследование химику Менделееву. В Екатеринбурге познакомился с замечательным этнографом Н.К. Чупиным, участвовал в двух заседаниях Уральского (Екатеринбургского) общества натуралистов, побывал на Уктусском озере и на реке Решетке, составляющей естественное водное соединение рек Исети и Чусовой. Съездил на мраморные каменоломни близ Екатеринбурга. В Перми подивился размерами стале-пушечно-литейного Мотовилихинского завода (чудо в свете!). В Нижнем попал на ярмарку, в Москве остановился на неделю, видел зоологический сад, осмотрел университетский музей и церковь Василия Блаженного».

Некоторые комментарии к письму. От Омска до Екатеринбурга железной дороги еще не было, поэтому И.Я. Словцову пришлось передвигаться на лошадях. Этим и объясняется длительность поездки. Можно полагать, что намерение встретиться с Д.И. Менделеевым Словцову удалось выполнить, а иначе не было смысла по дороге собирать целебные растения. Сведений о такой встрече в письмах я не нашел, но в реальности первого знакомства с ним, пусть при мимолетном свидании, можно не сомневаться. От Екатеринбурга до Перми И.Я. Словцов добирался по только что выстроенной горнозаводской железной дороге через Нижний Тагил, Кушву и Чусовской завод. По дороге любовался изяществом инженерного решения железнодорожного пути и вокзалов, красотою Уральских гор, испытал необыкновенно-непривычное ощущение спутника, пересекающего условную границу Азии и Европы. О самом конгрессе у Словцова остались противоречивые впечатления, большей частью – отрицательные или же с оттенком разочарования.

Он пишет Гуляеву: «Вам, вероятно, интересно знать, что такое настоящий конгресс, что сделано на нем, как велось дело и т.п.? Между нами, конгресс – это чепуха, игра честолюбия участников и препровождение праздного времени... За немногими исключениями, все две недели (20 августа–1 сентября) мы занимались болтовней, результаты плачевные, несмотря на почти двухлетнюю работу подготовительного комитета над программой работы. Готовился конгресс без участия Русской академии наук, блиставшей своим отсутствием, и с которой профессора успели перессориться. ...Ценность заседаний состоит только в том, что появляется возможность кулуарных встреч и бесед. ...На конгресс нужно смотреть как на домашнюю беседу, нечего стесняться. ...Участниками съезда были 30 англичан, 15 французов, двое турок, около 50 русских. ...Близко сошелся с профессором из Лондонского университета, знатоком японского языка».

В Санкт-Петербурге Словцов находился около двух месяцев, много и активно работал. «Рылся по каталогам и спискам» в Публичной и Академической библиотеках и составил библиографический указатель по публикациям о Сибири за несколько столетий. Позже он опубликовал его в Тобольске. Читал на конгрессе лекции о быте «инородцев», хлопотал об устройстве выставки в здании одного из министерств на задах Александрийского театра, приводил в порядок свою коллекцию. Председательствовал в сибирской секции, образцово наладил работу ее исторической, этнографической и археологической подсекций, готовил итоговые документы, чем обратил на себя внимание всех участников конгресса.

Следующее письмо представляет интерес в том отношении, что оно с достаточной точностью свидетельствует о начале увлечения И.Я. Словцова археологическими раскопками в Тюмени. Еще в февральском письме от 1883 года он традиционно пишет Гуляеву о своих делах, связанных с ботаническими изысканиями. Постепенно содержание их все более отходит от научно-исследовательской тематики, характерной для омского периода жизни ученого, и включает описание найденных костей доисторических животных и раритетов каменного века в окрестностях Тюмени.

«С.И. Гуляеву из Тюмени, 27 апреля 1883 года. Вы интересуетесь, как я напал на ту местность, где залегают каменные орудия. Сначала случайно, а потом от осязательных данных перешел к планомерным поискам. В окрестностях Тюмени и Ялуторовска часто находят каменные орудия у берегов рек. Если река делает крутой поворот, то нужно смотреть, нет ли рядом песчаных дюн или холмов. Их надо тщательно осмотреть, особенно если они находятся близ древнего высохшего русла ручья, впадавшего в реку. Необыкновенно счастливыми бывают раскопки на холмах, имеющих террасы. На них я всегда находил самые лучшие вещи (далее следует схема холма в плане и в разрезе, илл. 74, примечание мое). ...Теперь у меня появилась редкая находка: ребро мамонта со всаженным обломком каменной стрелы (!).... Для образца посылаю вам три черепка. Замечательно, что в том месте, где я откапывал кости мамонта близ деревни Решетниковой, я нашел несколько черепков с такими же узорами. Костяные стрелы чаще находятся в валах укреплений, как бы воткнутыми в землю. ...Найдены каменные топоры, по которым можно судить, каким инструментом он резался и шлифовался. Любопытно также, что человек каменного века выделывал тяжелые топоры из железного шпата. Есть следы, по которым можно судить, что древний человек пробовал обработать топор прокаливанием в горшечной посуде. Не первый ли это шаг к плавке металлов? В самом деле, если человек каменного периода умел обжигать горшечную глину, то неужели он не решался проплавить желваки лимонита и железного шпата? Мы нашли много кусков этой руды в полурасплавленном состоянии. Я думаю, что с тех пор, когда человек познакомился со свойствами огня и научился обжигать глину, он познал и свойства металлов. Одновременные находки каменных орудий, следов их отбивки и шлифовки, а также плавки металлов свидетельствуют, что разделение человеческой культуры на каменный, железный и бронзовый века – это выдумки мудрецов XIX века. Спрашивается, где начало медного и железного периодов? Они не имеют последовательной иерархии, а возникли, вероятно, одновременно.

Как случилось, не знаю, но только в наших раскопках не раз каменные орудия залегали выше бронзовых. Все эти соображения пока не публикую, ищу дополнительные данные».

Еще одно примечательное письмо. «С.И.Гуляеву из Тюмени, 7 февраля 1884 года. Нагибаю повинную голову, казните ее за долгое молчание. Не помню даже, когда я писал Вам последнее письмо. Причина тому – слабость человеческая и неумение правильно распределять занятия. Вроде бы всегда найдется время написать несколько строк, так вот, поди ты: то голова не тем занята, то хвороба навалится, то какие-нибудь мелочи отвлекут. Так все и идет день за днем. С прошлого лета врезался в науку – археологию, которой прежде совершенно не занимался, науку новую, неустановившуюся, с бесчисленным множеством загадок и недоговоренностей в среде специалистов. Веду с двумя рабочими раскопки вдалеке от города в густом лесу, нахожу множество каменных орудий древнего человека и чувствую себя счастливее, чем в многолюдном обществе. Представьте себе экзальтированное состояние человека, ежеминутно ожидаемого ответы на самые роковые вопросы о первоначальном толчке и начале истории человеческой культуры. Так и у меня». В письме Словцов сообщает об отправке первой своей статьи о тюменских раскопках в Рим графу Уварову, о получении от него обнадеживающего ответа с одобрением намеченной программы исследований, весьма вдохновившего начинающего археолога, и обещанием рекомендовать статью в печать через археологическое общество. «Среди найденных близ Тюмени многочисленных мелочей, характеризующих быт доисторического человека, более всего интересны ядрища, от которых отбивались мелкие ножи. Найдены, по-видимому, мастерские каменных изделий», – пишет И.Я. Словцов.

Интересно пространное письмо С.И. Гуляеву на восьми страницах, в котором освещается участие И.Я. Словцова в знаменитой и престижной Сибирско-Уральской промышленной и научной выставке в Екатеринбурге в июне 1887 года. Инициатива в ее организации принадлежала Уральскому обществу любителей естествознания (УОЛЕ). Цель выставки состояла в показе сибирякам и уральцам достижений промышленности края и научных успехов Общества. Выставка имела большой успех, ее посетили 80 тысяч экскурсантов, она стала началом краеведческого музея в Екатеринбурге. От Западно-Сибирского отдела Русского географического общества в уральский город делегировали И.Я. Словцова. Отдел, но не лично Словцов, получил на выставке серебряную медаль (илл. 75). Казалось бы, Словцов должен был испытывать удовлетворение от своего представительства. Этого не случилось. Для меня последствия участия И.Я. Словцова в выставочных делах долго оставались неясными, а негативные оценки выставки со стороны Словцова вызывали не только недоумение, но и существенно расходились с общепринятыми отзывами как о выдающемся событии в промышленной и научной истории Урала и Сибири. Письмо все поставило на свои места. Судите, читатель, сами.