Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга первая (страница 96)
ТОБОЛЬСКАЯ СВАСТИКА
В Тобольском государственном музее-заповеднике однажды мне довелось проходить мимо стенда с образцами одежды северных народностей. По неистребимой мужской привычке (не интересоваться особенностями одежды) эти стенды обычно не вызывали у меня особого интереса. И вдруг!...
... Бесконечные и однообразные осмотры синтоистских храмов в течение нескольких дней в Осаке, Нагойе, Киото быстро надоедают, наступает апатия, интерес к новым впечатлениям пропадает. А тут еще сменилась погода, сыплет мелкий дождь, и конца ему не видно. Предприимчивый гид выносит из автобуса дешевые зонтики и плащи в пакетиках, раздает каждому из нас. «Конечно, – говорит он, – с погодой нам сегодня не повезло, но зато у нас за рулем самый опытный шофер Японии». Настроение туристов сразу улучшается, и мы дружно даем согласие на осмотр очередного храма, тем более, что там сегодня большой народный праздник, разумеется, редкий, и пропускать такую возможность нельзя.
Вот и храм. Большая толпа людей, много молодежи. Справа пылающие огни, очищающие вас от всего лишнего, в том числе и от грехов. Под сводами – большое полотнище, на нем белый круг, а внутри свастика...
Фашизм, расизм, насилие и свастика – эти слова настолько глубоко вошли в сознание людей, что почти неразличимы по смыслу и значению. Но судьба свастики – это многовековая история, уходящая корнями в древневосточный буддизм, формировавший быт и нравы японцев вместе с причудливыми сочетаниями языческой синтоистской религии. Между тем история фашистской свастики насчитывает всего лишь несколько десятилетий.
Свастика у буддистов в буквальном переводе с древнеиндийского означала в общем смысле «доброе пожелание», а в значении имени существительного – «блаженство» или как наречие – «здраво».
Существует несколько версий о происхождении знака свастики, или креста, концы которого загнуты в одну сторону. По мнению одних специалистов, свастика – это стилизованное изображение летящей птицы, предвестника весны и яркого солнца. С изображением птицы со змеею в клюве связано и другое объяснение. Для первобытного человека змеи в пещерах и жилищах всегда были грозным врагом, поэтому некоторые птицы, пожирающие змей, считались священными, а их кресто – или зет-образные рисунки символизировали борьбу добра со злом.
Другие исследователи объясняют форму знака как сложенные накрест куски дерева, при трении которых первобытный человек добывал себе огонь, либо как мимико-графическое начертание фигуры человека в молитвенной позе.
Стилизация знака свастики известна со времени каменного века. Сохранив свой первоначальный смысл, знак получил простую и запоминающуюся форму в законченном, совершенном, нигде не повторяющемся виде.
Интересно, что археологические находки с изображением свастики найдены на территории всех континентов Земли за исключением Австралии. Они встречаются в Европе, Египте, в Азии и в других местах.
На благородное значение знака фашизм наложил свое коричневое пятно, и поэтому первое впечатление от увиденного в храме у большинства из нас невольно ассоциировалось с очередным (а в Японии есть и такое) сборищем людей, ностальгически страдающих о невозвратном прошлом. Но такие мысли приходили только вначале, в первые моменты. Уважение к великому и трудолюбивому народу полностью отвергало предположения, а место, где происходило событие, не допускало мысли об использовании полотнища со свастикой в политических целях, что подтвердилось в последующих событиях.
Рассматривая в Тобольском музее образцы одежды северных народностей, неожиданно увидел, на сей раз осмысленно-подготовленным японскими событиями взглядом, красивый красно-черно-желтый орнамент из цветных ниток, главным содержанием которого был многократно повторяющийся вышитый знак свастики (илл. 215).
Откуда здесь, на Севере, свастика?! Как она пришла сюда из далекого Индостана? И не просто пришла, но стала частью народных представлений о счастье, а иначе для чего надо было вышивать ее на праздничном платье?
В районе Березово сравнительно недавно найдены серебряные монеты, староиранские, отчеканенные еще в IV–VI веках. Уже тогда, видимо, торговые связи заставляли восточных купцов искать счастья в холодных сибирских краях. С собой они привозили и легенду о свастике, и нарядные ее изображения. Известны и более поздние находки.
Как-то в руки мне попался каталог музея при Тюменском Александровском реальном училище, изданный в 1905 году его организатором и директором училища И.Я. Словцовым. Между прочим, издан он в Тюмени в бывшей типографии Л.К. Высоцкой. Прекрасные шрифт и качество печати! Имела Тюмень мастеров своего дела во все времена.
Среди описаний экспонатов меня заинтересовала ссылка на два серебряных сосуда. На горлышке одного из них имелась надпись на древнеарабском языке с посвящением одному из шейхов: «Шейху Ибн-Эль-Фадли-Шашэ, сыну Али. Да увековечит Аллах его существование, и да продлит он его власть и его счастье, и его благополучие благоденствием и милостью, и веселием, и здравием обладателю его». Сосуд был найден вблизи Нижней Тавды в устье реки Иски, впадающей в Тавду. Предметы датировались XII или XIII веком. На заре русской истории река Тавда служила водным путем через пермский край к Великому Новгороду. Здесь-то и оставила история свои вещественные следы.
Не из тех ли времен древнеиндийские слова «басура» (русское: бусы, бисер), что значит красота («баско»); или санскритское «каранка» (русское – крынка) – череп; или русское «чаша» от чкаш (кушать, есть) вошли в русский лексикон, пройдя вместе с их обладателями Сибирь и Уральский хребет? Даже грива – шея (русское гривна – шейное украшение) – произошло от древних индийцев.
Среднеазиатские серебряные изделия известны на Иртыше, на берегах реки Хадуттэ в районе Надыма, под Салехардом. В языке манси среди слов, обозначающих религиозные обряды, есть и такие, корни которых по звучанию совпадают с древнеиндусским языком. Древние индусы и манси – они знали друг друга.
В записках Западно-Сибирского отдела Русского географического общества за 1881 год удалось обнаружить статью Н. Балакшина о торговом движении между Западной Сибирью и китайскими владениями с участием среднеазиатских купцов. Эти связи известны с XVI века со времен Кучума, когда в ногайской и татарской ордах торговали бухарцы.
Позже, после основания в 1631 году Ирбита, русского острова среди поселений татар и манси, развитию торговых отношений широко способствовала Ирбитская ярмарка, просуществовавшая около 280 лет. Ирбит знала не только Россия, но и весь торговый Восток. Ярмарка оказала замечательное экономическое и культурное воздействие на развитие Сибири.
Не отсюда ли пришли эти рисунки, столь сильно меня заинтересовавшие? Не мечтой ли о счастье и надеждой на него руководствовались руки мастерицы (мастера), готовившей подарок дорогому и уважаемому человеку, будущему хозяину одежды?
ТАЙНА ДРЕВНЕГО ОРНАМЕНТА
У входа в Тобольский краеведческий музей можно видеть каменную плиту с ханского кладбища близ Тобольска, невесть каким путем попавшую в экспонаты, с арабской надписью (илл.216). Как-то мы посетили музей вместе с московским коллегой, свободно владеющим арабским. К удивлению окружающих и работников музея он, что называется, сходу прочел: «Жизнь сия – один час, а потому употребим ее с пользою»[23].
Глубокомысленно-лаконичное изречение заставляло задуматься каждого, а мне камень из песчаника и известняка, на сером фоне которого замысловатой вязью отчетливо выступали арабские буквы, ассоциативно напомнил что-то знакомое, где-то виденное, но еще более меня поразившее...
Вспомнил! В самом центре Баку между берегом морской бухты и площадью Низами горожанами бережно сохраняется уголок старого города с мечетями, крепостной стеной, вдоль которой ритмично стоят красивые зубчатые полуцилиндрические башни, с дворцами шахов, знаменитой Девичьей башней – символом Баку. Те, кто не был в Баку, могут получить некоторое представление о замечательной исторической реликвии древнего Азербайджана, посмотрев кинофильм «Бриллиантовая рука», частично снятый в узких переулках этого города.
Старый город, бакинская Крепость (XII–ХVвв.), хранит множество тайн. До сих пор археологи ведут непрерывные работы в Бакинском акрополе и все, что удается отыскать, оставляют тут же на реставрированных дворах и площадях. Старый город стал музеем под открытым небом. Многое стало известным, но еще больше так и осталось загадочным. Об одной тайне, разгаданной сравнительно недавно, мне и напомнил тобольский камень.
...На самой высокой отметке Крепости поднимается ансамбль дворца Ширваншахов – наиболее красивая часть Старого города. Если остановиться у портала усыпальницы (1435–1436 гг., илл. 217), то над глубокой нишей и аркой можно увидеть великолепный стилизованный растительный орнамент, способный надолго задержать ваше внимание. Слева и справа от арки выделяются два каплевидных медальона. Композиция орнамента медальонов отличается симметричной вязью растительных ветвей (илл. 218).
Свыше 500 лет медальоны рассматривались не более как искусные украшения портала, рожденные богатой фантазией художника, пока совсем недавно, в 20–30-х годах, у востоковедов не родилась догадка о более существенном назначении медальонов, имеющих в своем рисунке какую-то скрытую от невнимательного взгляда информацию. Может быть, усложненная растительная вязь содержит какую-то надпись, и в этом заключается главная загадка?