Виктор Комаров – Божий суд (страница 7)

— Взгляните сами, — предложил Хэксли.

— Зачем? Разве от этого они могут появиться?

— Но я хочу все же, чтобы вы посмотрели, — настаивал Хэксли.

— А почему именно я? — настороженно спросив Грехем. — Тогда уж будите всех.

— Достаточно и кого-нибудь одного. А то, что в обратился именно к вам, — чистая случайность. Можете не волноваться.

— Ну, хорошо, — снова пожал плечами Грехем. — Если уж вам так хочется…

Они вместе вышли в гостиную — впереди, твердым шагом Хэксли, за ним, все еще поеживаясь, Грехем в пиджаке, наброшенном на плечи. Постояли возле пустого стола. Хэксли зачем-то спросил:

— Итак, вы видите — бумаги не возвращены?

— Во всяком случае на столе их действительно нет, — уточнил Грехем, недоумевая, зачем Хэксли понадобилась эта процедура.

— Можете сообщить своим товарищам — я передаю дело в полицию.

— Как вам будет угодно, — отозвался Грехем. — Но только на вашем месте я не стал бы этого делать.

— А почему, собственно? Разве я не предоставил вам возможность выпутаться из этой истории, если и не с честью, то по крайней мере без особых потерь?

— Следует больше доверять людям, шеф.

— Бросьте, — отрезал Хэксли, — оставьте эти ваши интеллигентские рулады. Я человек простой, верю только своим глазам, фактам. И вам советую. А факты говорят, что это мог сделать только один из вас. Другой вариант невозможен.

Невозможен? — усмехнувшись, переспросил Грехем. — Невозможность — понятие довольно неопределенное, шеф. Вот мы, скажем, считали, что решить эту вашу задачу совершенно невозможно. А Девидс взял да и решил.

Хэксли как-то странно посмотрел на Грехема. Казалось, он хочет что-то сказать, но колеблется. Однако так ничего и не сказав, он круто повернулся и вышел из комнаты.

Вернувшись в кабинет, Хэксли полистал записную книжку, нашел нужный номер и снял трубку. Это был номер домашнего телефона комиссара полиции Бэрда.

— Господин Бэрд? Здравствуйте. Говорит Хэксли из теоретической лаборатории. Мы с вами однажды встречались в связи с Институтом Бентсона, помните? А сейчас я хочу попросить вас заняться одним делом. Нет, нет, лично вас. Почему не в полицию? В этом нет необходимости: дело носит, так сказать, частный характер. Женщина? Нет, нет, к прекрасному полу это не имеет никакого отношения. Ровно через час? Хорошо. Я вас жду.

ХЭКСЛИ И БЭРД

Когда Бэрд вышел из кабины лифта на 37-м этаже небоскреба «Волизанс Сайн», где помещалась теоретическая лаборатория, Хэксли уже ожидал его на площадке. Он молча провел комиссара в свой кабинет и пододвинул ему кресло.

— Прошу вас, присаживайтесь… Сигару?

— Предпочитаю сигареты, если разрешите? — вежливо отказался Бэрд, доставая из кармана массивный серебряный портсигар с замысловатой монограммой. — Я, знаете ли, вообще не люблю крайностей, мне больше по душе полутона.

— Ну, в вашей-то работе, — улыбнулся Хэксли, — насколько я понимаю, чаще всего приходится иметь дело именно с крайностями.

— Тем более, — заметил Бэрд. — Тем более. Потому-то я и стараюсь обходиться без них, когда это возможно.

Он щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Приближался тот всегда волновавший его момент, с которого, собственно, и начинается любое расследование. Сейчас Бэрд как бы готовился открыть новую книгу и погрузиться в таинственный водоворот событий и судеб, в котором ему предстояло разобраться.

Он поудобнее уселся в кресло и тихо сказал:

— Я слушаю, господин Хэксли.

— Да, да, — Хэксли сразу сделался серьезным. — Но я хочу вас предупредить. Дело, ради которого я вас пригласил, чрезвычайно тонкое, и я не хотел бы, чтобы оно вышло за стены моей лаборатории…

Он вопросительно взглянул на Бэрда, но тот промолчал.

— Я хочу также, чтобы вы знали, комиссар: я не случайно обратился именно к вам, — продолжал Хэксли. — То, что здесь произошло, непосредственно связано с наукой, с научными исследованиями. А насколько мне известно, вы с успехом провели уже ряд подобных дел.

— Вы мне льстите, господин Хэксли, — вежливо улыбнулся Бэрд. — Но физика не моя стихия.

Бэрд скромничал. В свое время он прошел два курса физического факультета и только после этого, окончательно убедившись, что его призвание в другом, переменил профессию. Впрочем, о своем знании основ физики он умалчивал также из чисто тактических соображений. Это давало ему в процессе расследования преимущество, какое дает человеку знание иностранного языка, когда об этом не подозревают объясняющиеся на этом языке окружающие.

— Так что, может быть, — продолжал Бэрд, — вам лучше обратиться к кому-нибудь другому?

— О, нет. Вам не придется решать уравнений. Ваша задача найти того, кто их украл. Не столько физика, сколько психология…

Бэрд внимательно выслушал рассказ Хэксли, медленно раскурил новую сигарету и, несколько раз затянувшись, с силой придавил ее о край пепельницы:

— Могу я задать вам несколько вопросов?

— Разумеется.

— Кто, кроме вас и Девидса, находился вчера в лаборатории?

— Только четверо теоретиков, о которых я вам уже говорил, и моя секретарша Мэри.

— А не мог ли войти в кабинет к Девидсу кто-либо посторонний?

— Это исключено. Мой кабинет расположен между комнатой секретарши и всеми остальными помещениями.

— Следовательно, — уточнил Бэрд, — для того чтобы попасть в комнаты, где работают теоретики, необходимо пройти через ваш кабинет?

— Да, другого пути нет.

— Но это значит, что ваши сотрудники беспокоят вас по меньшей мере два раза в день — утром и вечером, — удивился Бэрд.

— Да, но это себя окупает.

— Возможно, — согласился Бэрд. — Я бы хотел еще кое-что уточнить. Значит, одна дверь вашего кабинета выходит в комнату секретарши, а другая?

— Другая — в промежуточную комнату. Мы между собой называем ее гостиной.

— И туда же выходят двери кабинетов ваших служащих?

— Да, вся внутренняя планировка сделана по моим эскизам.

— А между собой кабинеты сообщаются?

— Я всегда был убежден, что самый лучший помощник исследователя — полное уединение.

— Что же ваши сотрудники вовсе не общаются друг с другом в течение всего дня?

— Разумеется, общаются. Обмен мнений необходим. Но в разумных дозах.

— Понятно. Итак, если я вас правильно понимаю, в кабинет к Девидсу с того момента, как вы оттуда ушли, и до того момента, как вы обнаружили Девидса мертвым, могли входить только ваши сотрудники. Кто-то из четверых?

— Да, никто другой к Девидсу войти не мог.

— А через ваш кабинет за это время не проходил никто?

— Исключено. Я все время находился здесь и, конечно, заметил бы.

— А нет ли какой-нибудь другой возможности проникнуть в кабинет к Девидсу? Скажем, через окно?

— Разве что с вертолета, — рассмеялся Хэксли — Мы ведь на 37-м этаже.

— О, вы даже представить себе не можете, какую ловкость проявляют современные преступники.

— Верю вам, комиссар, но в данном случае это абсолютно исключено. В нашей лаборатории ни одно окно не открывается. Мы пользуемся кондиционерами. А так как все стены целы… — Хэксли поднялся. — Впрочем, вы можете сами в этом убедиться.

— Нет, нет, — остановил его Бэрд. — Осмотр я проведу позже. Прежде я хочу познакомиться ее всеми обстоятельствами дела.

— Как вам угодно. — Хэксли снова опустился в кресло. — Что еще вас интересует?

— Расскажите, пожалуйста, господин Хэксли, если это, разумеется, не секрет, чем занимается ваша лаборатория?

— Над какими проблемами мы работаем?