Виктор Колюжняк – Девушки, которые решают (страница 8)

И тогда Янка сказала: «Всё!». И повторяла на обратном пути, если кто-нибудь только смел взглянуть в их сторону. Её трясло от злости и запоздалого страха.

Когда они вышли из банка, в живых там мало кто остался. Орала сирена, а они продолжали идти. Прохожие уступали дорогу, стараясь не смотреть в глаза.

«Это вы правильно», – думала Янка – «А не то я вам тоже всё скажу. Скажу „всё“, и вас не станет». Она не видела себя со стороны, но чувствовала, что левая часть лица живёт своей жизнью. Дёргается и щерится в усмешке. Правую Янка контролировала и сохраняла спокойной.

– Бесполезно, – сказал вдруг Бричиков. – Беги, я их задержу.

– С чего это?

– Там были камеры. Они с лёгкостью поймут, кто это был. Беги. Одна, может, спасёшься.

– Я ни хрена не представляю, что дальше делать, – произнесла она медленно. – Понимаешь? Ни хрена! Так что, если хочешь, чтобы я спаслась, то будь добр – думай! Решил он тут поиграть в героев боевиков…

Бричиков усмехнулся, и Янка поняла, что он почти сдался.

Три минуты спустя они зашли в торговый центр, чтобы найти новую одежду. Пока Бричиков переодевался, Янка успела купить им обоим солнцезащитные очки. Он вернулся в ярко-красном спортивном костюме и жёлтых кроссовках. По мнению Янки, это был верх безвкусия.

– Зато вряд ли кто будет разглядывать лицо, – сказал Бричиков. – И тебе советую подобрать что-нибудь в таком духе.

Он повертел в руках очки.

– В ноября месяце, когда на улице пасмурно?

– Судя по одежде, мы с тобой два придурка, которым как-то параллельно до погоды и всего прочего.

Бричиков пожал плечами, надел очки и забрал у неё сумку с деньгами.

– Я поищу аптеку, – сказал он и захромал куда-то в сторону.

Янка поняла, что он держится из последних сил. Ещё немного, и Бричиков даже не сможет никуда идти.

«Ничего. Отсюда мы поедем на такси. Деньги есть», – подумала она, рассматривая нечто кислотно-зелёное, что в итоге оказалось осенней курткой. Вскоре нашлись и фиолетовые зауженные штаны, и оранжевые кеды. Янка накинула капюшон куртки, надела очки и не узнала себя в зеркале. «Это хорошо», – подумала она. Расплатилась и пошла искать Бричикова.

Он сидел за столиком местного кафе и о чём-то говорил по телефону.

– Я наглотался лекарств и теперь вообще ничего не чувствую, – сказал Бричиков.

– Хорошо. Я вызываю такси.

– Не волнуйся, я вызвал, – он кивнул на телефон и спрятал его в карман. – А сейчас я хочу тебе кое-что рассказать.

Янке это не понравилось. Бричиков словно готовился к чему-то плохому, а потому спешил выговориться.

«Мы ещё повоюем», – подумала она со странной нежностью.

– У меня, как ты помнишь, были кое-какие дела с твоей матерью.

– Помню. Надеюсь, не станешь изображать Дарта Вейдера и утверждать, что ты мой отец?

– Нет. Хотя я знал его, но он умер.

– Мне так жаль.

– Не паясничай, – Бричиков поморщился.

– Ладно. Так что у вас с ней было за дело?

– Она работала медсестрой в психушке и позволяла мне ставить кое-какие опыты над больными. За хорошие деньги, разумеется. Мой папаня вовремя подсуетился при перестройке, и я себе вполне мог такое позволить.

– Понятно. И зачем мне это знать? – Янка действительно не понимала.

– Меня что-то в последнее время напрягает, что я использовал и дочь, и мать.

– Совесть проснулась?

– Не знаю.

– Забудь. Оно того не стоит. Ты мне помог, так как считал нужным. У меня был выбор принимать помощь или нет. Как и у матери. Разве не так?

– Так.

Янка кивнула.

– Вот видишь, так что не стоит волноваться из-за ерунды

В этот момент зазвонил телефон. Бричиков выслушал, кивнул, словно его могли видеть, и сказал: «Выходим».

Фары старенькой «мазды» подсвечивали падающий снег. Бричиков открыл дверь, помог Янке сесть, а сам пошёл к водителю. Что-то тихо ему сказал, и машина резко рванула с места.

В первую секунду Янка ничего не поняла, зато во вторую поняла всё и очень отчётливо.

«Тоже мне герой», – подумал она.

– Остановите! – приказала Янка водителю, но тот лишь прибавил скорость. – Остановите, я сказала.

Она пыталась поймать взгляд водителя, но сзади это было трудно. Вдобавок он предпочитал не смотреть в зеркало.

Тогда Янка вцепилась ему ногтями в шею. Водитель не отреагировал. Она надавила, стараясь задушить, и по хриплому дыханию поняла, что у неё получается.

Руки всё сжимались и сжимались. На шее стали видны следы от ногтей, и вскоре водитель остановился. Янка тут же дёрнула дверь – заперто.

– Выпусти! – крикнула она.

Водитель промолчал, а машина вновь тронулась с места. Янка нашла отвёртку в кармане водительского сидения и принялась бить в стекло, которое тут же покрылось сеткой трещин. На светофоре водитель всё же притормозил, и тогда Янка ударила его. Он вскрикнул, схватился за голову, и она ударила второй раз. Просунула руку вперёд, нажал кнопку центрального замка, открыла дверь и вылезла на улицу.

Машина уже почти выехала из города.

Хозяин «жигулёнка», который остановился её подвезти, выслушав адрес, почему-то заволновался.

– Тебе зачем туда?

– Просто. Встреча назначена, – осторожно сказала Янка.

– Там сейчас от ментов не протолкнёшься. Какого-то грабителя схватили. Так он такое там устроил, что его прямо на месте и положили. И денег до сих пор не нашли. Не надо туда ехать.

– Хорошо, – покорно согласилась Янка. – Тогда высадите где-нибудь у автовокзала.

Она купила билет на первый же автобус, даже не вдумываясь, куда он идёт. Села и молчала всю дорогу.

А когда приехали, Янка встала и пошла. Куда-то. Теперь было всё равно. Для неё наступило своё персональное: «Всё!» И можно было даже ничего не говорить.

«Целым мир не будет никогда» – мысль мелькнула в краткий миг вернувшегося сознания. Янка прогнала непрошеного гостя, и всё опять стало никак.

Человек, который принёс ей деньги, был какой-то бесцветный. Он сам нашёл её, серой тенью скользнув рядом. Передал чемодан и сказал, что в нём всё. Что именно «всё» – не уточнял. Только добавил, что это от Бричикова.

– Его похоронили там, в Йошкар-Оле, – сообщил человек. – Было бы хорошо, если бы вы его навестили.

По голосу нельзя было понять – хочется ли этому человеку, чтобы Янка навестила Бричикова или нет. Он просто сказал и ушёл.

А Янка решила, что лично ей как раз хочется.

Штакетник покосился, хотя прошло всего лишь несколько месяцев. Янка очистила от снега памятник и с удивлением узнала, что Бричикова звали Иван. Нет, на самом деле когда-то она это знала, но привыкла называть его по фамилии и забыла.

– Дурацкое у тебя было имя, Бричиков, – сказала она.

Янка положила на снег одинокую белую лилию. Бричиков никогда не говорил, какие любит цветы, но его одеколон, по мнению Янки, пах именно лилиями.

Щеки мёрзли. Стянув перчатку, она провела по ним пальцами и нащупала корочку льда. «Я плакала», – подумала Янка. – «Наконец-то».