Виктор Колюжняк – Девушки, которые решают (страница 5)

Они «кувыркались» часа три, пока Янка не поняла, что уже больше не может. Тело устало и болело, а агрессивный Вася нравился ей всё меньше и меньше.

– Хватит, – попросила Янка.

– Ещё нет, – он притянул её к себе.

– Прекрати!

– Только когда захочу!

– Всё! – крикнула Янка, всматриваясь в горящую «Б» в безумных глазах.

На миг ей показалось, что там уже «В». Затем Вася обмяк и упал на кровать.

– Ты чего? – спросила Янка. Вася не отвечал. – Ты спишь? – она чуть придвинулась. – Что случилось?

Пульс не прощупывался. Искусственное дыхание и массаж сердца Янка делать не умела, но честно пыталась. Не помогло. Тогда она набрала номер Бричикова и сказала: «Приезжай!»

Ушла в ванную, включила душ, усердно скоблила себя мочалкой и плакала.

Бричиков выслушал её, вынес труп на улицу и несколько раз ударил его по голове найденной возле мусорки палкой, не забыв обчистить карманы.

Гроб стоял на двух табуретках. Янка долго не решалась подойти, а как только сделала шаг, перед ней появилась Васина мать.

– Уйди! – почти прошипела она. – Уйди, гнида! Это к тебе он пошёл. Это из-за тебя всё.

Янке хотелось плюнуть ей в глаза, но она сдержалась.

– Он ушёл. Сказал, что всё будет нормально, – она старалась, чтобы голос не дрогнул.

– Уйди! – не сдавалась мать.

Накатила усталость, и Янка почувствовала облегчение. Не надо стоять здесь и мучиться из-за того, что произошло. Но уйти просто так было слишком.

– Гори в аду, – сказала Янка. Повернулась и вышла.

Через три дня женщина умерла. Каждый день температура повышалась, и сбить её было невозможно. Медики качали головой, разводили руками и устраивали дискуссии. Янка пыталась вспомнить: слышал ли кто-нибудь разговор. Вроде бы, нет

Она позвонила Бричикову и сказала, что хочет переехать. Пускай подсуетится. Опекун, как-никак.

– Дом, – заявила Янка. – Мне нужен дом.

– Ну, дом так дом, – пожал плечами Бричиков. – Только сначала надо будет ещё одно дельце провернуть.

– Хорошо. – Янка кивнула.

В квартиру она не возвращалась, жила у Бричикова. Школу тоже забросила: считать-писать умеет, а диплом, если понадобится, купит.

– Делишки делать будем. Да, – сказала Янка. – Но сначала мне нужно подстричься.

Она распустила волосы и показала Бричикову, как именно. Он пожал плечами и фыркнул. У него это здорово получалось.

– Ещё, – попросила Янка.

Бричиков посмотрел на неё, но всё же налил коньяк в стакан. Янка выпила залпом, скривилась и закурила, развалившись в кресле.

Сегодня она убила трёх человек.

Простое слово «всё» убивало идеально. Главное, смотреть в глаза. Инкассаторы посмотрели.

Она не хотела их смерти, но Бричиков сказал, что иначе нельзя. Могут вызвать подмогу. «Заставить сказать „А“ куда сложнее», – убеждал он. – «Их надо убить. Ты же хочешь дом?»

Дом Янка хотела, но не до такой степени. А сейчас ей и вовсе было на него наплевать.

– Я так и не выучила других слов, – сказала она.

– И не надо, – Бричиков махнул рукой. – Этих четырёх хватит. Даже двух. Вряд ли нам ещё понадобится, например, «Бинго!».

– Сука.

Бричиков улыбнулся. Янка ненавидела, когда он так делал.

– Всё! – сказала она, глядя ему в глаза.

В ответ ей погрозили пальцем.

– Не забывайся. Ты колдуешь, а я расколдовываю.

– Я могу справиться и без тебя.

– Уже справилась пару раз, – Бричиков опять улыбнулся.

– Сука, – повторила Янка. – Налей ещё.

Он налил. И наливал до тех пор, пока она не отключилась.

Ёлка стояла посреди комнаты. В мешке с песком, как положено. На ней висели старые игрушки, которым лет больше, чем Янке.

А под ёлкой лежала мама. Узел завязанного сзади халата торчал, и казалось, что мама не умерла, а притворяется подарком.

В тот раз, в прошлом, Янка так и подумала. Сейчас, во сне, она уже знала правду.

Мама умерла. Врачи сказали, что это был сердечный приступ. Оно устало, «износилось», и всё.

Янка знала, что бывает от слова «всё». С этой мыслью она и проснулась.

Голова пульсировала. Хотелось пить. Или даже выпить.

Янка встала – Бричиков её так и оставил в кресле, не раздевая и не укладывая – и прошла в туалет. Посмотрела на себя в зеркало, усмехнулась и почувствовала, что боль усилилась. «Ну тебя», – подумала она.

Бричиков был на кухне. Пил кофе с тостами и читал газету. Он всегда так завтракал. Одинаково до абсолютизма.

– Бричиков, – позвала Янка.

– Что, херово? – спросил он, не отрываясь от газеты.

– Бричиков, это ты мою маму убил?

В этот раз на неё посмотрели. Целую секунду.

– Дура, – прокомментировал он. – Оно мне надо? Я бы сейчас жил куда спокойней.

Янка кивнула и пошла в душ. Она тоже так думала.

Жизнь налаживалась постепенно.

Бричиков купил Янке дом в частном секторе. Она не ходила в школу, а устроилась на курсы парикмахеров. Как-то встретила на улице бывшего одноклассника. Тот заметил её, поменялся в лице и поспешил скрыться в ближайшем переулке. Сначала Янке стало смешно, а потом сразу и резко – грустно. Но она сдержалась.

Дни шли, а деньги инкассаторов не кончались. Янке даже начало казаться, что они будут всегда, а значит – больше не понадобится никого убивать. Можно работать в парикмахерской, затем подружиться с кем-нибудь, выйти замуж. Прожить нормальную человеческую жизнь без горящих в глазах букв.

Она думала так три месяца, пока однажды не заявился Бричиков. Растерянный и суетливый. Янка сразу поняла, что сейчас он скажет что-то плохое.

И Бричиков её не подвёл.

– Зачем? – опять спросила она. – Ну, нахрена ты туда попёрся, а?

– Я же не знал, – огрызнулся Бричиков. – Я не всемогущ и не всеведущ.

– Зато строишь из себя!