Виктор Коллингвуд – Самозванец (страница 47)
Четыре тысячи — всё, что у меня было. Примерно четыреста фунтов из России. Семьсот — от Фокса. Около тысячи я выиграл только что.
И две тысячи от старого Кью.
В зале повисла тишина. Четыре тысячи фунтов за один кон в пикете — это была ставка, достойная легенд «Уайтса».
— Это деньги моей экспедиции, Ваше Высочество, — сказал я, и мой голос стал холодным и ровным. — Мой «банк». Если вы выиграете, я вернусь в Россию в кандалах. Но если выиграю я…
— Принимаю вызов! — принц хлопнул ладонью по столу. — Сдавайте, Браммел. Посмотрим, из чего сделаны эти русские.
Браммел распечатал новую колоду. Я незаметно коснулся перстня на указательном пальце. Крохотная игла вышла из паза.
Пока колода проходила через мои руки во время обязательной тасовки, я «пометил» ключевые карты. Микроскопические наколы на рубашках тузов и королей — неразличимые для глаза, но для моих пальцев, это была открытая книга. Карта, развернутая лицом вверх.
Нам раздали первые шесть карт. Принц взял свои и просиял. Похоже, он уже видел себя победителем, который поучил наглого варвара.
— Мой ход, Толстой. Похоже, ваша экспедиция закончится прямо сейчас.
Бросил взгляд на пришедшие руки карты, я мысленно хмыкнул. Расклад откровенно мусорный — разрозненные семерки, десятки, ни одной серьезной фигуры. Для честного игрока в пикет это означало бы верный проигрыш. Но молодая отвага гнала вперед.
По правилам я могу скинуть часть мусора, взяв карты из «талона» — карт, разложенных на столе рубашкой вверх. Только надо понять, что там лежит, и взять, что нужно. Потрогать эти карты я не могу. Зато можно посмотреть.
Незаметно расстегнув манжету, я «случайно» уронил запонку на пол.
— Чёрт… — пробормотал я и наклонился под стол.
В этот момент, бросив взгляд под острым углом, я явственно увидел, как на рубашках карт талона блеснули крошечные, почти невидимые точки наколов. Зрение молодого Федьки было просто отменным — я видел каждую метку чётко, как на ладони.
Боже, как славно быть молодым! Теперь я точно знал расклад на два хода вперёд.
Хладнокровно сбросил пять бесполезных карт и безошибочно вытянул из колоды трёх недостающих тузов и старшую масть. Вскоре расклад карт в моей руке сильно изменился.
Принц, самодовольно ухмыляясь, нетерпеливо ждал вскрытия. Он был уверен в своем превосходстве. Ну что же. посмотрим, что ты запоешь!
— Пятая точка от короля, — процедил наследник, выкладывая свои лучшие карты.
— Шестая точка от туза, Ваше Высочество, — мягко отозвался, перехватывая инициативу и аннулируя его счет. Принц болезненно скривился. — А также мажорная секвенция. И кваторз тузов. Мой счет — тридцать очков еще до первой взятки. Ре-пик, господа.
Принц побагровел. Его лоб покрылся густой испариной, а напудренный парик съехал набок.
— Как… как это возможно? — пробормотал он, швыряя битые карты на сукно после того, как я забрал третью крупную взятку подряд. — У вас просто не могло оказаться этого туза!
— Удача сопутствует дерзким, Ваше Высочество, — с ледяной вежливостью ответил я.
Пошла последняя раздача. Ставки взлетели до небес, перевалив за астрономические цифры. Принц, окончательно потеряв берега от азарта и уязвленного самолюбия, швырнул на стол остатки наличности и, требуя продолжения, принялся яростно строчить долговые векселя прямо на гербовых бланках клуба.
Вскрываясь в финале, неспешно и безжалостно предъявил собранный монстр-расклад: старшая масть, полная секвенция, четыре короля. У меня было абсолютно всё.
Лицо наследника британского престола на глазах из холено-персикового стало землисто-серым. Он медленно откинулся на спинку кресла, шумно и прерывисто дыша. Зал замер в звенящей тишине. Браммел, стоящий за спиной Принца, медленно скрестил руки на груди, глядя на меня с нескрываемым, почти суеверным ужасом. Я только что разделал будущего монарха Империи над которой не заходит солнце, как тушу слепого теленка.
— Немыслимо! — хрипло выдавил принц, невидящим взором уставившись на гору золота и долговых расписок. — Мистер Толстой… вы дьявол.
Да, в этот момент я действительно чувствовал, что мне все по плечу. Мой палец безошибочно читал крап на рубашках, пока гора банкнот и золота на сукне не достигла фантастических восемнадцати тысяч фунтов стерлингов.
И в этот самый момент, когда очередная победа казалась неминуемой, Браммел внезапно шагнул вперед и положил свою ухоженную руку поверх колоды.
— Ваше Высочество, — мягко, но непререкаемо произнес денди, сверля меня ледяным, пронизывающим взглядом. — Полагаю, для столь серьезного кона нам требуется совершенно новая, запечатанная колода. На удачу Короны.
Внутри всё оборвалось, ухнув куда-то в район желудка. Этот надменный лондонский хлыщ не поймал меня за руку, но его звериное чутье профессионального игрока безошибочно забило тревогу. Принц благосклонно кивнул, и лакеи мгновенно сорвали сургучную печать со свежей стопки атласного картона. Свита за спиной злорадно заулыбалась, предвкушая мой неминуемый крах.
По неписаным правилам клуба мне полагалось лишь один раз снять или перетасовать новую колоду перед решающей раздачей.
Беру карты. По спине стекает холодная капля пота. Под десятком сверлящих, подозрительных взглядов оставалось ровно три секунды на спасение. Конечно, и речи не идет о том, чтобы кропить колоду при всех! Выход один — ложная тасовка. Карты в новой колоде лежат по порядку. Если перетасовать их определенным образом, можно разложить их в выгодном порядке.
Но надо отвлечь их! Как это сделать?
На глаза попался лакей с подносом, уставленным бокалами с портвейном. Тут же мелькнула спасительная мысль. Выразительно показав на него глазами, я громко, на весь зал произнёс:
— Джентльмены! Предлагаю тост! За Его Высочество принца Уэльского! За человека, который сегодня так щедро учит меня настоящей английской игре… и так красиво расстаётся со своими деньгами!
Зал взорвался хохотом и одобрительными криками. Все встали, повернулись к принцу, начали чокаться и орать «За Принни!».
А я продолжил эффектно и нагло тасовать колоду. Ложная тасовка летела плавным, почти театральным движением. Карты красиво перелетали из руки в руку, щелкали, ложились обратно.
Никто не смотрел на мои руки. Все смотрели на принца.
Вот так, суки!
Но теперь надо сделать ложное снятие. Одно неверное, суетливое движение, один косой взгляд — и меня ждал грандиозный международный скандал.
Еще раз пробежав глазами по столпившимся вокруг нас лордам, натыкаюсь взглядом на Фрейзера. Отлично, можно к нему привязаться. Протянув колоду принцу, дождался, когда он сдвинет половину колоды, и громко и нагло бросил через стол:
— О, командор Фрейзер! Пришли защитить честь короны? Можете дать ей взаймы, она сегодня явно нуждается!
Зал грохнул хохотом. Кто-то даже хлопнул в ладоши. Фрейзер побагровел, а принц нервно хохотнул.
В этот момент все смотрели на Фрейзера и ждали его реакции — отличное окно возможностей! Мои руки быстро и чисто выполнила вольт — ловко вернули снятую принцем часть колоды на прежнее место.
С тихим шелестом вернув колоду на стол для сдачи, смерил Браммела холодным, немигающим взглядом хищника и приготовился к вскрытию. Теперь я знал, где лежит в колоде каждая карта.
Последний ход. На кону стояла сумма, перевалившая за десять тысяч фунтов. Принц поставил всё, что было у него в кошельке, и начал подписывать долговые расписки прямо на салфетках.
Принц выложил карты с торжествующей ухмылкой.
— Восемнадцать! Четыре короля! Кажется, я тебя сегодня раздеваю, Толстой!
Я посмотрел на свою руку. Дерьмо. Двенадцать очков. Ни одной нормальной комбинации.
Тут что-то не так. Я неправильно сделал ложную тасовку?
Старый Ярослав внутри заорал: «Всё, сдавайся! Ты проиграл!»
Я медленно протянул руку к талону.
Молодой Федька внутри рычал: «Тяни, сука! Тяни или мы всё потеряем!»
Я вытянул одну карту вслепую.
Перевернул.
Туз.
А потом второй… третий… четвёртый.
Полный набор. Четыре туза.
Перевернул. Зал замер.
Полный набор. Старшая масть, секвенция, четыре туза.
Принц уставился на стол. Лицо из красного стало серым.
Принц Уэльский медленно откинулся на спинку кресла. Его лицо из персикового стало землистым. Я только что разделал наследника Британской империи как бог черепаху.
— Немыслимо! — выдавил принц. Он посмотрел на гору золота и расписок. — Мистер Толстой, вы… вы дьявол.
Браммел резко шагнул вперёд и положил ладонь на колоду.