Виктор Коллингвуд – Леонид. Время испытаний (страница 42)
Опа! Слово «Барвиха» сработало как спусковой крючок. Для любого человека из моего родного времени это название означало одно: абсолютный максимум элитной недвижимости. Выше просто некуда. Но вслух я свой восторг выражать не спешил, ожидая аргументов эпохи.
— Чем же оно такое исключительное, Иван Георгиевич? Лес и в Архангельском есть.
— Там, Леонид Ильич, правительственная трасса! — Скрынник многозначительно поднял палец вверх. — Рублево-Успенское шоссе сейчас в идеальный порядок приводят. Охрана на каждом километре, скрытые постовые в лесу. Линия правительственной ВЧ-связи прямо в бронированном кабеле под землей идет, можно будет аппарат прямо на дачу поставить. А главное — рядом, в Кунцево и Усово, находится дача сами-знаете-кого…
Завхоз выразительно посмотрел на потолок, намекая на дачу Сталина.
— Понимаете? Абсолютная безопасность! Чужие там просто не ходят.
Немаловажный момент! Охраняемая трасса и прямая правительственная связь — это не вопрос престижа. Таким образом я всегда буду на связи и смогу управлять своими проектами, буквально не выходя из дома.
— Убедили. Давайте Барвиху. Раз там сдают новый санаторий, значит, и дорогу нормальную проложили. И коммуникации свежие подвели. Опять же, опытные врачи под боком. Дочка у меня маленькая, всякое бывает. Медицина рядом не помешает.
Скрынник сразу повеселел.
— Очень разумный выбор, Леонид Ильич! — он торопливо придвинул к себе чистые бланки и обмакнул перо в чернильницу. — Десятины вам будет достаточно под строительство?
Я едва не поперхнулся, но вовремя взял себя в руках. Гектар земли в элитной Барвихе! В моем времени такой кусок стоил безумных, совершенно немыслимых денег. Не знаю даже сколько — никогда не интересовался. Но явно — сотни миллионов. А этот невзрачный человечек выделял его одним росчерком пера, как будто эта земля не стоила вообще ничего. Впрочем, так оно и было в Советском государстве.
— Вполне, — я медленно поднялся, сохраняя покерфейс. — Достаточно. Выписывайте ордер на землю. И фонды на стройматериалы подготовьте.
— Зачем? — удивился Иван Георгиевич. — Все равно Управление не сможет вам ничего построить в этом году!
— Ну… я что-нибудь придумаю, — туманно ответил я и вышел из кабинета.
Следующий день выдался выходным. За завтраком я дождался, пока Лида допьет кофе, и заговорил:
— Собирайся, Лидок. Поедем смотреть место под нашу будущую дачу.
Лида удивленно моргнула, ставя чашку на стол. — Так быстро? А Галю с кем?
— С мамой моей посидит, я уже договорился. За полдня ничего не случится.
Выйдя во двор нашего дома на Набережной, я подошел к служебному «Студебеккеру». Мой водитель сегодня отдыхал, но я и сам любил посидеть за рулем мощной американской машины. Забрав ключи и уточнив про полный бак, я дождался жену, и мы тронулись в путь.
Как только мы свернули на Рублево-Успенское шоссе, я невольно присвистнул.
— Смотри, Лида, какая дорога! Будто и не в Союзе вовсе.
— Действительно, — Лида с интересом прильнула к окну, разглядывая идеально ровное полотно. — Даже в Москве не везде так гладко. Откуда такая роскошь?
— Спецтрасса, — пояснил я, уверенно прибавляя скорость. — Здесь сейчас всё направление под номенклатуру обустраивают. Считай, главная дорога страны после Кремлевской набережной. Охрана, посты через каждые два километра. Ни одной телеги, ни одной коровы. Можно долететь от города за сорок минут.
Вскоре машина въехала в Барвиху, и я притормозил у обочины. Лида вышла из салона и на мгновение замерла, прижав ладони к щекам. — Боже, Леня… Какой воздух! — она жадно вдохнула полной грудью.
Вокруг нас звенела мартовская капель, а над головами высился мощный, вековой сосновый бор. Воздух был настолько густым от запаха хвои и талого снега, что кружилась голова.
— Сосны-то какие, Лидок! Корабельные, — я обвел рукой лесной массив. — Здесь климат совсем другой. Для Галочки — лучше любого лекарства.
Лида сделала несколько шагов по хрустящему насту, но потом обернулась ко мне, и в ее глазах промелькнуло сомнение.
— Всё это чудесно, Леня. Но не слишком ли далеко? Мы же тут как в лесу будем, отрезанные от мира. Ни магазина, ни аптеки, если что случится. Да и соседи… небось одни важные чины из Наркоматов с кислыми лицами?
— А вот тут ты не права, — я подошел и обнял её за плечи. — Смотри вон туда, за просеку. Видишь дорогу Она ведет к новому санаторию ЦК «Барвиха». Его вот-вот сдадут.
— И что это нам дает? Кроме шума стройки? — Лида скептически подняла бровь.
— А то, что раз есть санаторий — значит, здесь лучшие врачи в стране будут в десяти минутах ходьбы. Любая процедура, любой осмотр для ребенка — под боком. Опять же, водопровод и свет сюда тянут по первой категории. Никаких керосинок и колодцев с ледяной водой. Уверен, я смогу договориться — и нам «врезочку» сделают прямо от санаторской магистрали.
— А связь? — Лида всё еще пыталась найти изъяны. — Ты же вечно на работе.
— А связь здесь будет ого-го. Такая, что любой секретарь в Кремле позавидует, — понизил я голос. — Сюда бронированный кабель ВЧ-связи проложили. Могу аппарат прямо в доме поставить, буду всегда на прямой линии с Политбюро. И главное, Лида — безопасность. Здесь в лесу через каждые пятьсот метров — скрытый пост НКВД. Ни один посторонний к забору не подойдет. Можно ребенка на крыльце оставлять и не дергаться.
Лида замолчала, обдумывая мои слова. Она еще раз посмотрела на величественные сосны, потом на блестящий в лучах солнца остов будущего санатория. — Значит, и врачи, и охрана, и дорога отличная? — она наконец улыбнулась. — Мне здесь очень нравится. Место — просто сказочное.
— Вот и отлично, — я крепко сжал ее руку. — Будем строиться именно здесь. И не просто дачу, Лидочка, а настоящий семейный очаг.
Жена радостно скользнула в мои объятия.
— Когда новоселье?
Я невольно вздохнул, вспомнив постную физиономию Скрынника.
— В этом-то и закавыка. По официальным планам стройуправления — не раньше чем через два года.
Лида мгновенно сникла.
— Два года? Леня, это так долго…
— Не дрейфь, — я подмигнул ей, чувствуя, как в голове азартно щелкают шестеренки будущего плана. — Твой муж — инспектор ЦК или где? Мы это дело ускорим. Есть у меня одна задумка с домом. Переедем в этом сезоне, вот увидишь!
Затем нам захотелось посмотреть санаторий ЦК. Мы проехали по извилистой лесной дороге еще немного, и я притормозил.
— Смотри, Лида. Вот он — будущий дворец здоровья.
Мы вышли из машины. Здание строящегося правительственного санатория «Барвиха» действительно впечатляло. Это был настоящий каменный исполин, спроектированный в лучших традициях зарождающегося сталинского ампира. Здание походило на гигантский океанский лайнер, каким-то чудом застрявший посреди соснового бора. Широкие каскадные террасы, массивные балконы, высоченные потолки и огромные, от пола до потолка, окна для солнечных ванн. Роскошь гранита и кирпича.
И всё это монументальное великолепие утопало по колено в непролазной весенней грязи, глубоко перемешенной колесами тяжелых грузовиков. Чуть поодаль от будущего дворца сиротливо жались друг к другу длинные, наспех сколоченные из неструганого горбыля рабочие бараки, из труб которых вился жидкий дымок.
Появление шикарной иностранной машины возле секретного объекта ожидаемо привлекло внимание охраны. К автомобилю решительным шагом подошел бдительный сотрудник НКВД в длинной, не по сезону плотной шинели.
— Гражданин, здесь закрытая зона! — жестко произнес он, положив ладонь на кобуру. — Предъявите документы.
Обошлось без лишних пререканий. Я молча достал из внутреннего кармана красную книжечку Главы Специнспекции ЦК и протянул чекисту. Тот внимательно изучил корочку, мгновенно побледнел и четко взял под козырек.
— Виноват, товарищ Брежнев! — выпалил он, возвращая документ. — Проезжайте.
— Вольно, сержант, — кивнул я. — Мы пешком пройдемся.
Обернувшись к жене, я указал на кромку сухого леса: — Подыши пока свежим воздухом, Лидочка, посмотри места. А я пойду пообщаюсь с пролетариатом.
Осторожно ступая по брошенным в весеннюю жижу доскам, я целенаправленно зашагал к недострою. Руководителя стройки я нашел возле центрального входа, где бригада рабочих с натужным кряхтением монтировала тяжелые дубовые двери. Прораб Матвей Кузьмич оказался мужиком тертым, уставшим, но явно хватким. Он цепким взглядом профессионала быстро оценил мое добротное пальто и блестящий вдалеке «Студебеккер».
Поняв, что перед ним большая фигура из столицы, строитель тут же принял независимый, но почтительный вид.
— Начальство из города? — хрипловато спросил он, вытирая грязные руки о брезентовую куртку. — Отчего же в выходной? Матвей Кузьмич, старший прораб. С проверкой к нам?
— Брежнев Леонид Ильич, Специнспекция ЦК, — я протянул ему руку, не побрезговав строительной грязью. Кузьмич рукопожатие оценил. — Но не с проверкой, Кузьмич. Просто присматриваюсь. С размахом строите!
Прораб тут же приосанился. Гордость за свой объект перевесила настороженность.
— А как же, Леонид Ильич! Правительственный объект, для членов ЦК стараемся. По высшему разряду всё делаем: мрамор, дуб мореный, паркет наборный. На века строим!
— И когда этот дворец сдаете? — поинтересовался я, оглядывая помпезный фасад.
— Практически готов санаторий, — с нескрываемой гордостью доложил прораб. — Сдаем объект уже в конце марта. Остались сущие мелочи: где подкрасить, где проводку дотянуть, да мусор строительный вывезти.