Виктор Коллингвуд – Леонид. Время исканий (страница 34)

— И что в этом плохого⁈ — резко обернулся он.

— Плохо то, что этот путь — тупиковый. Самолет с двигателем воздушного охлаждения, с его огромным лобовым сопротивлением, уже сегодня летает на пределе своих скоростных возможностей. Да, он будет быстрее биплана И-5. Но серьезно увеличить его скорость в будущем уже не получится. Это машина на один-два года, затем она устареет.

— Конструктор Поликарпов обещает дать на своем новом биплане 350 километров в час, а на моноплане — 420! У нас такого сейчас и близко нэт! — горячо возразил Сталин.

Я встал, чувствуя, что от этого разговора зависит все.

— Товарищ Сталин, давайте рассуждать логично. Мы ведь коммунисты, мы не верим в чудеса. Вот перед нами два двигателя — характеристики схожи, но сечение (а значит — лобовое сопротивление самолета на его основе) у одного в несколько раз больше чем у другого. Что лучше? Ответ очевиден. Зачем же создать заведомо проигрышный вариант? Предлагаю единственно верное решение. Самолет с рядным двигателем водяного охлаждения, с «Испано-Сюизой» — это основа для будущего. Форсируя этот двигатель, увеличивая его мощность, мы сможем постоянно наращивать скорость истребителя следующие пять, а то и семь лет, не меняя кардинально конструкцию планера. Это задел на всю грядущую войну. А самолет Поликарпова, при всем уважении к конструктору, это шаг в сторону, а не вперед.

Сталин остановился и с силой ударил трубкой о край пепельницы.

— «Испано-Сюизы» еще нет! Она на бумаге! А самолеты нужны сегодня! — в его голосе загремел металл. — Хватит тэарэтизировать! Делайте истребители с тем двигателем, который есть! Чтобы наши летчики не пазорились перед всякими там…министрами!

— Двигателя «Райт» у нас тоже нет. Оба двигателя еще только осваиваются в производстве.

Сталин на минуту замолчал, раскуривая трубку. Затем резко вынул ее из рта, очертив в воздухе дымный след:

— Товарищ Брэжнев, а вообще, зачем мы закупили и ставим в производство двигатель «Райт», если ви не собираетесь его использовать? Зачэм он вообще тогда нужен?

Услышав вопрос, я несколько расслабился: ответ на него мне был известен.

— Прежде всего, он пойдет на поликарповский И-15. Это «маневренный» истребитель, для него двигатель Райта подойдет — все равно больше 400 километров в час он не сделает. Также, он хорошо подойдет для разведчиков, бомбардировщиков и штурмовиков — двигатели воздушного охлаждения не такие уязвимые для пулеметного огня. Но самое главное — на основе звезды Райта можно сделать «двойную звезду», с двумя рядами цилиндров. Он будет вдвое мощнее.

— Это возможно? Отчэго же уже сэйчас так не делают? — удивился Сталин.

— Уже делают. Французский двигатель «Мистраль-Мажор» имеет схему «двойной звезды».

— Отчэго же мы его нэ купили?

— Он слабоват. Всего восемьсот лошадиных сил. Сдвоенный «Райт» даст полторы тысячи!

Сталин покачал головой.

— Это все «будет, будет». А надо уже сейчас. Да что там — надо вчэра!

— Чтобы у нас все было вчера, надо было подумать об этом позавчера. Мы в сложном положении, Иосиф Виссарионович — в положении догоняющих. Нам надо думать на два шага вперед, что я и пытаюсь реализовать.

Вдруг он подошел ко мне вплотную.

— Скажите честно, Леонид — почему ви против Поликарпова? Я знаю, ви продвигаете других, молодых конструкторов. Молодость — это хорошо, но вэдь Николай Николаэвич — опытный специалист, работал еще с Сикорским.

— Бесспорно. И его таланты можно и нужно использовать. Но концепция И-16 — ущербна по своей сути. Конструктор пытается создать машину, которая удовлетворит всех, и получит в итоге то, что не подходит никому. Неустойчивый в полете самолет без перспектив модернизации.

Сталин замолчал, задумчиво выпуская клубы дыма. Пора было что-то решать.

— Товарищ Сталин, я понимаю вашу озабоченность, — глядя ему прямо в глаза, произнес я. — Дайте мне год. Один год. Через год мы дадим вам и форсированный двигатель Климова, и опытный образец истребителя, который обгонит любого «француза».

Он долго, не мигая, смотрел на меня.

— Год, — наконец, отрезал он. — И отвечаете за это головой.

Возвращение в свой кабинет после этого разговора было похоже на возвращение боксера в свой угол после тяжелейшего раунда. В ушах звенело от напряжения, а последняя фраза Сталина — «отвечаете головой» — клеймом отпечаталась в сознании. Год. Всего один год на то, чтобы совершить чудо — создать с нуля и двигатель, и истребитель нового поколения. Любой срыв, любая задержка теперь означала не просто выговор, а расстрельную статью.

В тот же вечер я собрал у себя Климова, Яковлева и Микояна. Атмосфера была тяжелой. Откровенно, без обиняков, опустив лишь детали про обстрел катера, я пересказал им суть разговора в Кремле.

— Итак, товарищи, — заключил я, — у нас есть год. Через двенадцать месяцев на аэродроме должен стоять прототип нового истребителя, способный показать скорость минимум на сто километров в час выше, чем любой из существующих у нас. И у него под капотом должен стоять надежный, доведенный до ума двигатель.

Климов, до этого сидевший с мертвенно-бледным лицом, покачал головой.

— Леонид Ильич, это… это почти невозможно. Освоить такой сложный мотор, как «Испано-Сюиза», даже по готовым чертежам — это минимум два, а то и три года. А ведь у нас и чертежей-то полных нет. А вы говорите — год, да еще и форсированный вариант…

— У нас нет трех лет, Владимир Яковлевич, — отрезал я. — И двух тоже нет. У нас есть год. И вы, и ваше конструкторское бюро, и весь Рыбинский завод отныне переходят на казарменное положение. Вы получите любые ресурсы, любых специалистов, какое угодно оборудование. День и ночь. Три смены. Но через год мотор должен быть.

Я повернулся к Яковлеву, который сидел молча, но в его глазах горел лихорадочный, азартный огонь.

— Александр Сергеевич. Ваша задача еще сложнее. Вы должны спроектировать самолет под двигатель, которого еще нет. Вам придется работать в теснейшем контакте с Климовым, получая от него данные по мере их появления. Пока ориентируйтесь на оригинальный французский Испано-Сюиза. Я освобождаю вас от всех других проектов. Все силы вашего КБ — только на эту машину. Артем Иванович будет назначен к вам заместителем.

Яковлев кивнул, его лицо было сосредоточенным и серьезным.

— Мы справимся, Леонид Ильич. Если будет мотор, самолет будет.

— Он будет, — сказал я твердо, глядя на Климова. — Он должен быть. Иначе, товарищи, вся наша работа, все наши планы потеряют всякий смысл. И мы с вами — тоже.

Они уходили от меня поздно ночью, подавленные и одновременно воодушевленные. Я понимал, что взвалил на них нечеловеческую ношу. Но другого выхода не было. Сталин дал мне год. И этот год начался сегодня. Это была отчаянная гонка со временем, ставка в которой была выше, чем просто карьера. Ставкой была жизнь. И не только моя.

Глава 17

Год. Двенадцать месяцев. Триста шестьдесят пять дней. Этот срок теперь стучал в висках, как метроном, отмеряющий время до триумфа или головокружительного падения. Ждать, раскачиваться, проводить конкурсы — на это не было ни времени, ни права. Действовать нужно было немедленно — решительно, жестко, и даже авторитарно. Заверения Яковлева, что он успеет справиться, меня успокоили лишь сперва. Но потом тикающие часики уходящего времени заставили все же пересмотреть свой подход и подключить к работе и других авиаконструкторов.

Через несколько дней после разговора в одной из аудиторий ЦАГИ на улице Радио собрался весь конструкторский цвет советской авиации. За длинным столом сидели конструкторы, чьи имена уже гремели или вот-вот должны были прогреметь: Поликарпов, Яковлев, Сухой, Кочеригин, Петляков от туполевского КБ, гений-одиночка Бартини, молодые, но уже подающие огромные надежды Неман, Гуревич, Микоян. Не было только Туполева — он находился в заграничной командировке. Атмосфера была…странной. Многие из собравшихся сильно недолюбливали друг друга, ревниво следя за чужими неудачами и успехами. Не все они с пониманием относились и к моей работе: до меня не раз доводили фразы типа «этот партийный выскочка напрасно лезет в конструирование». И вот, сейчас их всех собрали в одной клетке.

Так или иначе, отступать было некуда. Не став тратить время на дипломатические предисловия, я перешел сразу к делу:

— Товарищи. Времени на долгие дискуссии и защиту чести мундира у нас нет. У нас есть год. Через год эта машина, о которой пойдет речь, должна быть в воздухе. Поэтому свои личные амбиции, обиды и конструкторские преференции можете оставить за этой дверью. Мне от вас нужен результат.

Мой голос прозвучал в наступившей тишине холодно и отстраненно. Сделав паузу, обводя взглядом их напряженные лица, я продолжал:

— Мы создаем скоростной истребитель нового поколения. Целевая скорость — шестьсот километров в час. Основа — двигатель «Испано-Сюиза 12Y». Несколько моторов уже заказаны во Франции для постройки опытных образцов. Владимир Яковлевич Климов в Рыбинске, как вы знаете, уже второй год ведет работу над его освоением и форсированием. Конструкция самолета, которую мы сегодня определим, должна изначально предусматривать возможность легкой ремоторизации на будущие, более мощные версии этого двигателя. Итак, скорость…