Виктор Колесников – На осколках мира (страница 14)

— Валяй… — сказал Итан, скрестив руки на груди.

— Звездой нашего шоу должен стать ты, красавчик, — Уолш обратился к спортсмену, — наверное, ты хочешь знать почему? Это же очевидно. За пленными приходят всегда двое. Вооружены они посредственно. Один носит на ремне тесак и кусок арматуры. Второй вооружен пистолетом, только оружие, сколько мне приходилось видеть эту пару, спрятано в кобуре, — капитан пододвинул к себе консервную банку с размокшими зернами и начал есть. — Так вот, план хорош тем, что ты, Брайан, когда они придут за тобой, вырубишь подонков и откроешь наши клетки…

— Блестящий план! — с наигранным восторгом произнесла Нона, — а если они придут за тобой? Что тогда? Да и не так это просто, вырубить стражников в одиночку.

— В том то и дело, что если головорезы придут за кем-нибудь другим, то справиться с двумя психами будет, на мой взгляд, невозможно. Но не нашей звезде спорта, да, Остин? Ты умеешь бить людей… верно?

— Идея так себе, но я буду молить Бога, чтобы сначала пришли за тобой, а уж потом, за мной. Не хочу спасать твою мерзкую шкуру, — ответил Брайан.

— Ну и зря. Если мы сумеем выбраться, то я и мой буксир — к вашим услугам. Или ты отправишься на поиски суши на моей шлюпке? — капитан рассмеялся.

— У нас есть корабль, — бросила Нона, — а Марти может управлять командой и прокладывать курс.

— Марти? Это вот он? — Уолш ткнул рукой на клетку, откуда доносился шепот, а потом капитан нарочито громко рассмеялся, — ладно, хватит трепаться, делаем, как я говорю. Только так можно избежать участи обеда, а если убьют при побеге, так поверьте, такой конец будет лучше, чем у тех, чьи подвешенные на крюках останки я видел на камбузе.

Разговор длился еще очень долго. На удивление, команда после продолжительной дискуссии вела теплую беседу, несмотря на нависавшую над людьми угрозу смерти, голод, холод и боль. Они говорили о прошлом и о предстоящих планах. Нона переживала за Лэйна, который совсем затих. День сменила ночь, и полумрак сменила тьма. Уилкинс еще долго не могла уснуть. Она слышала, как далеко волны бьют в борт, как головорезы шумно бродят по верхней палубе и как где-то кричит один из заключенных. Она пыталась отогнать дурные мысли. Но образы того, что происходит в соседнем помещении, где, видимо, располагалась такая же темница, лезли в ее голову, несмотря на желание Ноны. Но вскоре мольбы о помощи и крики прекратились, и Уилкинс испытала горечь утраты, будто жертва была ей близка.

Глава десятая

«Провидение»

Марти находился в темноте. Перед ним нисходил яркий свет, образуя белый луч, идущий откуда-то сверху. В этой таинственной тьме он не ощущал своего тела, не чувствовал боли, холода и жажды. Здесь существовали только его мысли и тот, кто скрывался в потустороннем мраке. Его собеседник всегда начинал говорить первым, но не спешил нарушать гробовую тишину загадочного места, в котором Марти оказывался не по своей воли. Во тьме Уоррен бывал дважды, и каждый раз это не сулило ничего хорошего.

— Ты пришел в третий раз… — прозвучал чарующий голос собеседника, скрывающегося за падающим светом, — чего же ты молчишь? Уверен, ты прекрасно знаешь, зачем пришел и что должен сделать… — неизвестный прошел сквозь свет и снова растворился во тьме. Это был мужчина в облачении святого отца. Его глаза были в тени, отчего Уоррену казалось, что глазницы собеседника пусты. В руках он держал что-то наподобие четок, заканчивающихся перевернутым вверх тормашками крестом.

— Я больше не хочу делать этого… Я устал и не верю тебе!

— Не веришь мне?.. Хорошо… — собеседник выдержал паузу, — зато я верю тебе… и другие верят. Твоя миссия — она велика! Помни… и не забывай, кто ты…

— Я прекрасно знаю кто я! И я не тот, за кого ты пытаешься меня выдать! — гневно произнес Марти. — Скажи-ка лучше, кто ты? Только в этот раз скажи правду!

— Ты отлично знаешь… я Его посланник, ну а ты — Его карающий меч, — спокойным тоном говорил собеседник, скрываясь во тьме.

— Карающий меч… — задумчиво произнес Уоррен. — А кто тебе сказал, что те души, которые я собирал для Него, были темными?

— Ну, как же? Разумеется, Он сказал…

— Он… А Он — это кто? Кто приказывает совершать чудовищные поступки? Неужто Бог? Может быть ты — посланник самого дьявола? — Марти был раздражен и одновременно напуган.

— Чудовищные? А с чего ты решил, что твои поступки чудовищны? И что есть тьма, а что — свет? Что есть добро, а что — зло? — Собеседник вновь показался в световом потоке и его лик был искажен злобой. — Добро… Благо… — он вышел из мрака и стоял посреди света. Черная фигура уставилась на Марти пустыми глазницами. — Убив шлюху, проклятую за свои деяния смертельным вирусом, по-твоему, ты совершил бы ужасный поступок? –дьявольская улыбка оголила гнилые зубы пастора. — Подумай, скольким мужчинам ты мог бы спасти жизнь, пожертвовав одной темной душой!

— Плевать… я больше не хочу! Пускай Он найдет себе другого «возвращающего души».

— Это невозможно. Ты выбран быть Его карающим мечом, и это не проклятье, а дар… — Как только произнес последние слова, пастор исчез, как и объявший Уоррена мрак. Марти увидел клетки с экипажем шхуны и приближавшихся головорезов.

— Что смотришь? — открывая клетку, обратился один из стражников к дрожащему, то ли от холода, то ли из-за нервного срыва, заключенному. — Идем, тебе сегодня повезло… Кошмар скоро кончится, — надзиратели вытащили Марти из клетки и, взяв его под руки, поволокли к выходу.

— Куда вы его тащите? Эй? — кричал Олдридж, но ответом стал плевок одного из стражников в лицо. — Суки! Я доберусь до каждого из вас! Слышите⁉ — объятый яростью, осознавая свое бессилие, кричал Итан в след головорезам.

Марти, тем временем, озирался на возникавшего в темных углах, глубине коридоров и дальних помещениях, пастыря, шепчущего ему: «Ты должен сделать это… Должен… Проснись же, карающий меч». Уоррена тащили вверх, затем снова вниз, минуя коридоры и трюмы с пустующими клетками, пока он не оказался в большом зале.

В центре помещения разверзлась темная прямоугольная, напоминающая пустой бассейн, яма, из которой разило падалью. Вонь была настолько сильной, что даже издалека вызывала рвотные позывы.

— Сейчас Цаво вкусит дар племени и даст «ищущим плоть» много дичи, — шептал человек-зверь второму, но тот не отвечал, а только всматривался в яму, скрывающую нечто пугающее его до смерти. Стражники подтащили пленника к краю ямы, где не было ограждения, и усадили перед разверзнувшейся тьмой на колени.

— Великий Цаво! — дрожащим голосом произнес стражник, заходя узнику за спину, — прими дар твоего племени и дай нам новый урожай! Помоги выжить среди вод, поглотивших мир! Будь добрей к своему народу, Великий Цаво! — закончив речь, головорез пихнул Марти в спину, и тот свалился в яму, после чего стражники спешно покинули помещение.

Уоррен неудачно упал и напоролся на торчащую, острую как нож, кость. Он взвыл от боли. Его изувеченное, кровоточащее тело отказывалось подчиняться, и еще живой Марти лежал среди многочисленных останков, уставившись в стоявшего у края ямы собеседника в одеяниях священнослужителя.

— Время пришло, Марти… — сказал пастор, когда неподалеку раздался зловещий хохот. — Тебе нужно принять решение, пока не поздно… — продолжал собеседник, пока некто, как и сам пастор, не возник из темноты. Неизвестное создание медленно приближалось к жертве.

— Пора, Марти… Пора…

С истошным воплем Уоррен вытащил заостренную кость из живота и, оскалившись, стиснул ее в руке. «Хорошо, я сделаю это для Него снова» — подумал он.

Глава одиннадцатая

«Вещий сон»

Крул открыл глаза. Сильный звон поселился в ушах. Пыльное облако объяло окрестности. Он присел на колено. Заметил в своих руках оружие. Осмотрелся. «Все в порядке, не задели. Просто прилетело в стену позади меня», — подумал он и спешно ретировался к разбитой, толстой бетонной стене, у которой в данный момент вели огонь его товарищи, после чего еще раз осмотрел себя на наличие ранения и когда убедился, что невредим, принялся отстреливаться вместе с другими.

— Сколько их? — проорал солдат ближайшему собрату, осматривая подступы к зданию, в котором его отряд держал оборону.

— Я не знаю! — бросил товарищ, — я думаю — несколько сотен! — он пригнулся, когда пули врезались в бетон, за которым они укрылись. — Плохая идея — идти в разведку без артподдержки! — продолжил стоящий рядом, — так что, сержант, нам лучше отступить, пока еще все целы! — орал подчиненный на фоне огневой канонады противника.

— Держать позицию! — приказал Крул и, нагнувшись, быстро перебежал в соседнее помещение, где разместился пулеметчик с такими же знаками отличия, как и у него, но в униформе чужой страны.

— Танк на два часа! — услышал Крул в гарнитуре. — Нужен «LAW» на восточный угол здания!

Увидев несколько гранатометов, прислоненных к стенке, сержант взял их и бросился к указанному месту. В разбитой стене изуродованного здания разместился снайпер. Он, не меняя позиции, вел стрельбу по приближавшемуся к дому противнику. Крул прильнул к стене, выглянул из нее в поисках вражеской бронетехники. Место обороны — двухэтажный старый дом — был в осаде и подвергался массированному обстрелу из стрелкового вооружения, артиллерийских орудий. «Здесь нельзя задерживаться… Нужно отходить… Быстро…», — солдат не мог понять, где находится и с кем воюет. Окружение напоминало жестокие бои на востоке Европы, забравшие почти всех товарищей за полгода войны. Да и сам он едва остался жив, но эта война была пройденным этапом. «Сейчас не время вспоминать, потом… Нужно выжить», — говорил он себе, наблюдая за передвижением противника, которого скрывал плотный туман. Эта мгла была мистической, она густой пеленой нависла там, где находился неприятель, а солдаты Крула были как на ладони. Возможно, этот туман был каким-то новым вариантом дымовой завесы русских, возможно, средство маскировки разработал Китай, но солдату казалось, что мглу создал сам дьявол.