Виктор Коклюшкин – Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 52. Виктор Коклюшкин (страница 7)
Ну, нашарили мы в карманах мелочь и кинули ей. Бабуся, как услышала звон, сама лбом в пол брякнулась. Собрала деньги и — не уходит.
Петька говорит: «Ну что еще тебе?»
Старушка говорит: «Годочков бы скинуть».
Петька говорит: «Сколько?»
Она говорит: «Пятьдесят».
Петька говорит: «Хорошо, иди домой, девушка, тебя мама ждет!»
А бабка опять не уходит. Я спрашиваю: «Что тебе еще, девица?»
Бабка говорит: «Жениха».
Петька кивает мне: «Выходи!»
Ну, я выхожу из-за столба, бабка увидела и говорит: «Какой-то завалящий он, а получше-то нету?»
Петька говорит: «Всех разобрали! Надо было раньше приходить!»
Бабка говорит: «Ну тогда я до утра подежурю, а утром первая в очереди буду!»
Петька кричит: «Какая еще очередь?!»
Бабка говорит: «За женихами».
Петька помолчал и говорит: «На твое счастье, еще один остался!» И — выходит сам! Морда с похмелья опухшая, небритая, страшный — как черт!
А старушка говорит: «Этот-то получше!» И — цап Петьку под руку. И пошли они из церкви, как новобрачные!
А я подумал: «Слава Богу, что вместо иконы старуху взяли, — теперь хоть Бог не накажет!»
Война и мир
Ночью танки солнцевской группировки вошли в Москву и остановились на Кутузовском проспекте.
Утром генеральный прокурор заявил, что раскрыто три из самых громких последних дел: выяснено, что Иван Грозный убил сына по приказу Дзержинского: Степан Разин бросил княжну в набежавшую волну, чтобы не платить алименты; а в Чапаева стреляли не белые и не красные, а скорее всего — голубые.
Газеты в тот день писали, что на таможне задержан гражданин, пытавшийся по паспорту жены провезти обезьяну; что в Африке обнаружен скелет первобытного человека, в руке у которого не дубина, а жезл регулировщика; а бывший министр юстиции, который был в бане с девицами, представил справку, что он вообще год не мылся!
В полдень Степашин ездил на переговоры. Требования солнцевской братвы: город Солнцево считать столицей и ввести новую денежную единицу — «братан».
Что-то решит сегодня Госдума. Вчера Жириновский поливал всех соком, но это не помогло.
Зюганов говорил, что Россия гибнет, но глаза у него были веселые. А министр обороны доложил, что сокращение армии успешно закончено и теперь в рядах Вооруженных сил осталось только два человека: он и его шофер!
Срок ультиматума истекал в шесть вечера. Чубайс закрашивал веснушки и примерял парик. По первому телеканалу выступил Доренко. В этот раз он не ругался, а просто крыл матом. Рядом сидел Березовский и подсказывал фамилии.
В 15.30 над городом появились истребители ВВС Солнцева.
В 17.30 по московскому каналу выступил Лужков. В каске, поверх каски — кепка. Он обратился к москвичам с призывом сохранять спокойствие и приобретать автомобили только московского производства.
В 17.35 по ОРТ стали показывать «Лебединое озеро». В постановке Романа Виктюка, поэтому все лебеди были голые.
В 17.40 танковая колонна солнцевцев тронулась в сторону Кремля. Какой-то интеллигент пытался загородить танкам дорогу, но кто-то бросил в него огрызок яблока и убил наповал.
Би-би-си транслировала происходящее на всю Европу, а по Российскому каналу показывали теннисный турнир.
Когда танки вышли к Арбатской площади, Ельцин позвонил Гельмуту Колю. «Коля, — сказал он, — тут братва, понимаешь, за горло взяла».
«Направить армию?» — спросил Коль. «Ну зачем? — сказал Ельцин. — У нас, понимаешь, и дорог нет — вы застрянете. Вы просто там у себя, в Европе, арестуйте банковские счета, понимаешь, и все!»
В 17.59 танковая колонна солнцевцев свернула на Моховую и потянулась из города. Эскадрилья «Су-27» вернулась на аэродром. И в темнеющем над Москвой небе привычно зажглись красные звезды Кремля.
Аукцион
Внимание, лот номер один! Честь девичья! Бабушка в третьем ряду — раз!.. бабушка — два!.. Бабушка заснула.
Лот номер два — мужское достоинство! Господа, поактивнее! Вещь редкая, антикварная!
Мальчик в первом ряду — раз, мальчик — два… Мальчик описался. Ну я же не знал, что он руку тянет, чтобы выйти!
Лот номер три — чувство долга! Поактивнее, господа, поактивнее! Мужчина в последнем ряду — раз, мужчина — два, мужчина — три! Ах, это скульптура! А я думаю: бледный уж весь, а руку тянет!
Внимание, лот номер четыре — совесть! Стартовая цена — шиш с маслом! В третьем ряду шиш — раз!.. В пятом — два шиша!.. В шестом гражданин разувается… в шестом — четыре! Продано!
Господа! Прошу внимания! Лот номер пять — Родина! Стартовая цена — понюшка табаку! Понюшка — раз!.. Понюшка — два!..
Дедушка, а ты что показываешь, я не пойму? Жизнь?.. За Родину? Какой смешной! Зачем она такая тебе? Ну ладно, жизнь за Родину — раз… Жизнь за Родину — два… Жизнь за Родину — пли!
Шутка!
Репетиция
Режиссер говорит: «Внимание! Репетируем эротическую сцену! Женщина стоит обнаженная и о чем-то думает… А ты… Ну почему ты всегда опаздываешь?!»
Я говорю: «Так в буфете очередь!»
Режиссер говорит: «Ладно, смотри на женщину! Что чувствуешь?»
Я говорю: «Голод. П-пятьдесят рублей отдал, а есть все равно хочется!»
Он говорит: «Ты женщину хочешь! Запомни: ты алчешь тело!»
Я говорю: «Может быть, эту сцену упростить: я прихожу, а она уже спит!»
Он говорит: «Не виляй! Запомни: подходишь к ней, снимаешь пиджак, бросаешь…»
Я говорю: «Он же испачкается…»
Режиссер говорит: «Ты о чем думаешь?!»
Я говорю: «Чего ж думать, если сейчас костюм стоит дороже собственной кожи!»
Он говорит: «Ты алчешь тело!..»
Я говорю: «Алчу, конечно, но мне х-холодно!»
Он говорит: «Неужели тебя вид обнаженной женщины не согревает?!»
Я говорю: «Если б она, конечно, стояла с бутылкой…»
Он говорит: «Ты что — обалдел?!»
Я говорю: «Вообще-то, я непьющий, но есть очень хочется!»
Он говорит: «Снимай ботинки! Иди к ней!.. Да что ж ты: идешь к женщине, а ботинки в руке держишь?!»
Я говорю: «Чтоб не украли!»
Он говорит: «Брось ботинки! Прислонись к женщине!..»
Я говорю: «Я же уколюсь — она вся в мурашках!..»
Он говорит: «Ты мужчина или нет, в конце концов?!»