Виктор Коклюшкин – Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 52. Виктор Коклюшкин (страница 4)
Алло, Люся, меня освобождают! Люся, они не верят, что я всех убил. Они попросили меня прихлопнуть комара, я полчаса за ним гонялся. Опрокинул на следователя шкаф, два раза бил себя по лицу, а он все равно летает, гад! А потом на нос прокурору сел. И представляешь, Люся, пока я замахивался, он улетел, а прокурор остался.
Сейчас я в санчасти. Такое впечатление, что на меня, Люся, сто комаров село и их всех на мне, прихлопнули.
Нет, Люся, врача здесь нету, только священник. Люся, теперь в тюрьме новая традиция: не лечат, а сразу отпевают. Был бы врач, он бы мне хоть какую таблетку дал, а этот протянул крест, я хотел куснуть, а это, оказывается, для поцелуя. И главное, тоже торопится: я еще жив, а он: «Господи, прими душу раба твоего усопшего…»
Я говорю: «Батюшка, жив я еще», он говорит: «Молитва длинная, когда дочитаю — усопнешь!» Ладно, Люся, я глаза закрою, пусть отдохнет.
Алло, Люся, это я! Похоронили, представляешь, сволочи! Я глаза закрыл, заснул, просыпаюсь — в Могиле! А ты-то как? Врач приходил? И что сказал? Если еще раз дверь не откроешь, он не придет? Гордый какой! Скажи ему: пусть возьмет бинокль, а ты ему в окно язык покажешь! А я тебе говорю: он обязан, он клятву Гиппократу давал! Это такой авторитет, Люся. Он кого хочешь под землей найдет!
Алло, Люся, это я! Представляешь, только про Гиппократа заикнулся — уже откапывают! Говорят о чем-то… Люсь, они почку хотят мою забрать! Не отдам! Сейчас только гроб откроют, скажу: вы не имеете права!
Алло, Люся, представляешь, я им сказал: «Вы не имеете права», они в обморок упали! Нет, Люсь, если с людьми по-человечески — они понимают. Вот лежат сейчас… молодые, в школе-то, наверное, учились плохо, а без образования сейчас куда — только в могильщики, а с образованием — только в покойники! Алло, Люся, а ты что молчишь? Плачешь? Ну, не плачь, я скоро приду!
Дебют на ТВ
Из жизни
Впервые по телевизору меня показали в 1976 году. Рядом с нашей конторой находился нарсуд, где судили диссидентов. Любопытствуя, мы туда ходили глазеть. И не заметили, как нас снял телеоператор, и вечером в программе «Время» я вдруг увидел себя и своих коллег. Сопровождающий текст был такой: «Охочие до дешевых сенсаций иностранные журналисты и жалкая кучка отщепенцев проводят долгие часы у стен народного суда».
На следующий день наш начальник на работу не вышел — заболел.
Мысли
Старушку через дорогу перевел, она говорит: «Не простая я старушка, и теперь все, что ты подумаешь, — это сбудется!»
Я даже не успел додумать, а стакан уже у меня в руке! А вокруг народ. Я думаю: «Тут мне водка поперек горла встанет!»
Только подумал — она встала! Я кашляю, думаю: «Лучше бы я подумал, что в «Мерседесе» еду!»
Смотрю — еду! А управлять-то не умею! Думаю: «Сейчас в столб врежусь!» Откуда ни возьмись — столб посреди дороги! Я влево — он влево, я вправо — он вправо!
Я думаю: «Каюк пришел!», нажал на тормоз, подходит милиционер, говорит: «Лейтенант Каюк! Ваши права!»
Я думаю: «Что ж я ему — шиш покажу?!» Опомниться не успел — показываю! Прям в нос ему сую! И думаю: «Он меня арестует, а ведь я мог бы сейчас на Кипре сидеть!»
Только подумал, я на Кипре сижу — в тюрьме! Думаю: «Во, вляпался!»
Смотрю — стою в чем-то… Когда сообразил в чем, чуть не до потолка подпрыгнул. Думаю: «Скорее бы с этого Кипра подальше!»
Только подумал, смотрю — кругом снег. Думаю: «Озвереть можно!»
Гляжу — е-мое! У меня ноги лохматые и с когтями.
Я чуть сознание не потерял. Думаю: «Скорее бы в Москву!»
Открыл глаза — я в Москве, в зоопарке! Кто-то показывает на меня и говорит: «Озверевший гомо сапиенс, водится на Северном полюсе…»
Я аж взревел! Думаю: «Хочу стать тем, кем родился!»
Смотрю — я дома в колыбельке лежу. Жена, как увидела меня, чуть в обморок не упала. Я скорее думаю: «Хочу стать большим!»
Гляжу — я младенец, но ростом в два метра. Лежу на полу, потому что кроватка развалилась.
Тут жена в обморок упала. Я думаю: «Хоть бы кто из близких ей помог!»
Смотрю, входит сосед и начинает помогать. А жена очнулась и говорит: «Что ты здесь делаешь, сейчас муж придет!»
Я думаю: «У меня одна и — стерва? А кто-то сейчас в гареме спокойно кайфует!»
Только подумал — я в гареме, и мне спокойно, потому что я евнух! Перепугался не на шутку. Думаю: «Хорошо еще, что не женщина! А если бы стал женщиной!..»
Смотрю — ё-мое! Я — женщина. Мать-одиночка на третьем месяце…
Я аж взвыл! Думаю: «Дурак! Почему я не подумал, что хочу стать олигархом?!»
Гляжу — я олигарх. Только место какое-то подозрительное. Я спрашиваю: «Где я?» Мне говорят: «В Матросской Тишине!»
У меня ноги подкосились, думаю: «Ну, если я заново ту старуху встречу!..»
Смотрю — стою на тротуаре, а навстречу идет та старуха и говорит: «Переведи меня, а я тебя отблагодарю!»
«Ну уж нет, — заорал я, — топай, бабка, сама, а мне и так неплохо!»
* * *
Один человек говорил, что в прошлой жизни он был верблюдом.
— Почему вы так думаете? — спрашивали его.
— Потому что, глядя на вас, — отвечал человек, — плюнуть хочется!
Стихи-хи-хи…
Поздняя осень, грачи улетели… Улетели лес обнажился, а мы — обалдели!
Нет, поздняя осень, грачи охр… озверели, лес обнажился, а мы — не успели! Нет…
Поздняя осень, грачи обнажились, лес улетел, а мы… не нажились!
Поздняя осень… врачи улетели. Дохнул осенний хлад… журча, еще бежит за мельницей рублей… то есть ручей! Но пруд уже застыл… Шалун уж отморозил что-то, а оказалось, это… пальчик! Ему и больно, и смешно, а мать его!.. Неужели там про мать?!
Вот моя деревня, вот мой дом родной!.. Вот качусь я с горки, выйдя из пивной!.. Какая глупость!
Вспомнил! Только не сжата полоска одна, грустную Думу наводит она!.. Далеко глядел поэт: Дума есть, а мыслей — нет!
Сквозь волнистые туманы пробирается луна, на печальные поляны много сыплется!.. Фу, какая гадость!
Все стихи я позабыл, потому что много пил…
Вспомнил! Мороз и солнце — день чудесный, златая цепь на дубе том! Интересно, кто этот дуб? Как бы мне, рябине, к дубу перебраться? Я б смогла за деньги дураку отдаться! Фу, какая пошлость!
Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна освещает лес дремучий — больше нету ни хрена! Почему в башку лезет всякая ерунда? Если в брюхе нету дна — в башку лезет ерунда!
Я из лесу вышел, был сильный поно… то есть мороз! Гляжу, поднимается медленно в гору лошадка, жующая хворосту воз. Откуда дровишки? Лошадь говорит: «Из лесу, вестимо!» Я говорю: «А почему ты разговариваешь по-человечески?» Она говорит: «А почему вы живете не по-людски?!» Я говорю: «Дура!» Она говорит: «Сам дурак!»
Иван-дурак поймал говорящую суку… то есть щуку! Она его матом облаяла, он ее отпустил! Фу, какая пошлость!
Жизнь моя! Иль ты приснилась мне? Будто кто весенней гулкой ранью дал поленом мне по голове! Какой ужас!..
Дай, Джим, на счастье в лапу мне!.. Ведь не берет сейчас лишь тот, кому никто уж не дает! Эт-то точно!
Поэтом можешь ты не быть!.. Но хочется и есть и пить! И отдохнуть, и погулять, ведь человек ты, а не… Фу, какая пакость!
Как хороши, как свежи были рожи!.. То есть лица… когда нам выпало родиться, ну а сейчас такие хари — глаза б их лучше не видали! Ну-ка, зеркальце, скажи, да всю правду доложи: кто на свете всех милее?.. Зеркало сказало так: «Ну, конечно, ты — дурак!» М-да!
Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром, как бы резвяся и играя, приватизировал мой дом! Тьфу ты!..
Улица — моя! Дома — мои! Окна разинув, стоят магазины! Окна удивляются, что цены поднимаются! А когда начнут снижаться — люди станут удивляться!
Белеет парус… одинокий, в тумане Боря… голубом… Что ищет он в краю далеком? Он президент, а тут — дурдом! Ерунда какая-то!
Вспомнил! Вспомнил! Вынесем все! И широкую, ясную грудью дорогу проложим себе, жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется… ни мне, ни тебе!
Тьфу! Лучше бы не вспоминал!
Всемогущий