Виктор Кобеев – Неопубликованное интервью (страница 6)

А готовит он весьма интересный узор по всей поверхности «луковицы», в самом верху которой я под большим увеличением я рассмотрел следы отломленной петли. И что это могло быть, то, что подвешивают на цепочке или шнурке? Зачем? Отвес? Не подходит, потому что в нижняя часть почти плоская и для этой цели такая штука не годится. Маятник? Тоже не очень, потому что велико сопротивление воздуху при его движении. Единственное, что пришло в голову – контейнер, вопрос, что внутри и как его открыть? Ни скважины для ключа, ни каких-либо гаек, винтов или заклёпок я не нашёл, как ни крутил луковицу под лупой. И узор какой-то странный, ни разу такого не видел. А если ещё раз посмотреть внимательнее? Две полоски по всей окружности луковицы. Попробуем покрутить и опять никак. Да что же это такое?! На рентген отдать что ли? Куда? Кому? Нет у меня таких знакомых!

Я уже хотел забросить луковицу куда подальше, но любопытство пересилило, и я одел специальные очки для точных и мелких работ плюс лупа, ну это почти другое дело! А вот и кажется то что надо. На рисунке точки, точки, точки, но одна чуть-чуть больше в размере. И не точка – это, совсем, а отверстие. Раствор для снятия отложений хорошо сработал. Без него вряд ли что-то можно найти. А потому толкаем туда скрепку и вот оно оно. Надо же как всё просто! Однако, ничего не произошло, хотя внутри что-то щёлкнуло. Но стоило мне приложить совсем небольшое усилие, и верхняя часть луковицы открутилась словно крышка от термоса. Внутри оказались обычные карманные часы. И всего-то! Карманные часы, оформленные таким оригинальным способом, неплохо, но что-то не то. Слишком уж сложно открывать – раз. Слишком герметичен оказался корпус – два. И как заводить этот механизм, непонятно – три. Знал бы Пашка, чем заплатил за аренду самогонного аппарата, точно не спал бы всю ночь. Однако время позднее, а завтра ещё много дел. Рыболовно-слесарный триллер подождёт.

Дела, дела, точнее делишки, суета какая-то, вроде и на месте не сидишь и деланого нет. Однако есть польза и в этом, и нужно мне ехать в город разбираться с энергосбытом, почему это в счетах выставляют пеню, хотя все платежи делаю вовремя? Вдобавок, надо купить колесо для газонокосилки, потому что родное пластмассовое развалилось на куски, не выдержав бешеной дозы ультрафиолета, а косить надо, пока трава не набрала рост и крепость. По ходу дела я решил заскочить к знакомому часовщику, который обычно меняет батарейки в наручных часах и чинит их по мелочи. Человек толковый, может, что и подскажет как разобраться с этой игрушкой.

Он оказался на месте и после обычного приветствия поинтересовался:

– Опять батарейка села, или браслет порвал?

– Не угадал, вот, глянь, – я протянул «луковицу», предварительно открыв её.

– Ого! Где взял, это же настоящий раритет!

– Подарили, подскажи, как заводить часики, а то у меня мозгов не хватает, и ломать не хочу.

– Это правильно, сейчас глянем, – мастер покрутил луковицу под большим увеличительным стеклом. – Первый раз вижу, чтобы так делали футляр для карманных часов! Часики-то весьма приличные! Известная швейцарская фирма, год… 1894. Но механизм! Моё уважение! Умеют же люди делать! Сейчас… повернём… о, кажется, готово! Вот смотри, давишь сюда поворачиваешь по часовой стрелке, резьба левая и стопорное кольцо отходит, достаём сами часы. Заводим?

– Конечно, – я кивнул.

– Слушай, идут как… часы, – часовщик был в восторге. – Я бы купил, если что, знаешь, у меня коллекция достаточно большая, но это о-о-очень оригинальный экземпляр. Может, договоримся?

– Сожалею, подарок.

– Жаль, если надумаешь, я всегда на месте. Кстати, а это что такое? – он подцепил пинцетом круглую пластинку, лежавшую под механизмом. – Странно, зачем она здесь? На пластмассу похоже.

Однако, сколько мастер не рассматривал её под лупой так ничего и не нашёл.

– Закрываем?

– Да, конечно, сделай, всё как было.

Я поблагодарил и вышел из торгового центра, где была его мастерская. Странное чувство не покидало меня. Так бывает, когда сталкиваешься с чем-то неведомым. С одной стороны интересно, а с другой, непонятно, куда этот интерес выведет. Если предположить что часы – раритет, то почему такой навороченный футляр, который просто так не открыть? А ведь хронометр, да ещё такой, да ещё тогда! Это же знаковая вещь, говорящая о благосостоянии хозяина! Пластинка под механизмом – пластмасса, которая появилась только во второй половине прошлого века? И как это всё свести воедино? Пока никак. Но чем дальше, тем интереснее. Однако, пора домой. Полчаса по городу, ещё столько же по трассе, и я уже подъезжал к своим воротам. И как всегда… зачирикал мой телефон, который лежал на переднем сидении, и опять жизнерадостное Пашкино лицо, только вот голос был явно не таким бодрым как портрет.

– Привет, ты говорить сейчас можешь?

Значит, что-то из ряда вон выходящее, если Пашка интересуется, не занят ли я. Так оно случилось.

– Привет, Паша, уже могу, только из города приехал.

– Прикинь, да, – затарахтел Пашка. – Меня, типа, обнесли.

– Это как? Много украли?

– Смеяться будешь, залезли в холодильник, который в апартаментах стоит, рыбу выгребли и трёхлитровую банку с самогоном свистнули, уроды. Два раза очищал, продукт самое то! Вот гады! Хорошо, что вторую банку спрятал в погреб, настаивать поставил на кизиле.

– Паша, а больше ничего не пропало?

– Да, вроде нет. Денег у меня дома не было, а побрякушки жены все на месте, хотел в полицию заявить, только сосед, Михалыч, ты его знаешь сказал, что заявление не примут, ущерба нет, а он знает, бывший мент.

– Паша, а твой барбос, он как, спал что ли? Или только в твоём присутствии на людей гавкает, чтобы еду отработать, ты у него спроси.

– Издеваешься, да?

– Нет, и сосед, поди тоже ничего не видел и не слышал?

– Точно, вот это интересно. Они всю летнюю кухню перерыли, но в дом почему-то не полезли, и сосед ничего не слышал, и Бобик молчал как партизан на допросе, и на улице никого не было, может, со стороны огорода? Но точно, не наши, не деревенские. Этих всех знаю, хотя и бухают, но, чтобы по домам шнырять… такого никогда не было. Здесь за это, сам знаешь, народ у нас простой, тёмную сотворят и заявлять не на кого будет. Ты подъезжай, если время есть, аппарат отдам, а то вдруг кто ещё залезет? А если упрут, чтобы на металл сдать? Жалко будет.

И мне тоже, а потому ну его, от греха подальше. Однако, ребус и кроссворд сразу, украли рыбу из холодильника и банку с непонятным напитком. Это как? Делать больше нечего? В доме можно было поживиться неплохо и в гараже у Пашки много чего интересного. Если профи и знали куда лезли, то адресом ошиблись это точно. То, что в холодильник заглянули, может именно об этом говорить. Наверное, думали, что хозяин там хранит драгоценности или деньги? Иногда такое бывает, только поисковые приборы золото показывают сразу, но, чтобы к Пашке? Не тот человек, ни бизнеса, даже очень мелкого, ни заработков сколько-нибудь крупных, ни наследства за ним нет. Это видно по усадьбе. Почему сосед ничего не видел и почему собака молчала? Или знала человека? Почему? Почему? Почему?

С этими «почему» минут через двадцать я был около Пашкиных ворот. Он, как обычно, сам вышел и открыл калитку, его пёс, словно чувствуя свой прокол, разразился истошным лаем.

– У-у-у, заткись! – рявкнул Пашка, да так что пёс тут же нырнул в конуру и оттуда раздалось его рычание. – Кому сказал! Раньше гавкать надо было! Пошли в апартаменты. – Пашка со злости пнул пустую собачью миску, которая со звоном отлетела в сторону. – Дармоед!

– Да ладно, ты, Паша, мало ли как, бывает, пошли кое-что покажу.

Когда я достал из сумки часы-луковицу и открыл крышку у Пашки вытянулось лицо и глаза стали «по полтиннику».

– Ну, ты даёшь!

– Паша, не я, а ты. Ведь ты нашёл, я только почистил и открыл, а пользоваться тем, что кто-лопухнулся… ты меня знаешь, не моё, возвращаю.

– Не пойдёт, ты меня тоже знаешь, – он отодвинул часы. – Я сказал, я сделал. Если с первого раза не «зашло», то и не моё. Что упало, то пропало. А часы идут? – в его глазах загорелся огонёк.

– Конечно, часовщик смотрел, сказал, что исправные и очень редкие, в смысле раритет и стоят денег.

– Вот и хорошо, подари кому-нибудь, сам носи, продай, в музей отдай, а мне не надо.

– Паша, не пойму, что ты так упёрся?

– Знаешь, чуйка шепчет, что не моё, и хоть каким бы я не был хозяйственным человеком, но её родную всегда слушал, так что давай лучше чаю попьём с сушками, я новый заварил, успокоительный.

– Ну да, сейчас самое то. Однако сначала посмотрим откуда на твою кухню могли пробраться незваные гости.

От соседей исключено, на улице, по их словам, тоже никого посторонних не было. Остаётся только задняя часть огорода, за которой просёлок и кукурузное поле, как говорил Пашка. А вот тут нас ожидал небольшой сюрприз. Цепь, на которой висел замок, закрывавший ворота, куда обычно заходил трактор, пахавший Пашкин огород, оказалась перерезанной. Заходи кто хочешь, хоть на машине заезжай.

– Вот, зараза! – Пашка в сердцах сплюнул. – Это надо же… и чего хотели? На машине, похоже, подъезжали, – вон смотри, он кивнул в сторону поля, трава примята. Узнаю кто, голову откручу.

– Правильно, только смотри сюда, – я показал обрывок цепи. – Где ты видел, чтобы так перекусывали? Срез идеально ровный и по диагонали, отрезной машиной не могли, как она работает слышно метров за двести, гидравлические ножницы кусают как кусачки, а тут… ты сам видишь. Давай, ищи чем замотать и пошли чай пить.