Виктор Климов – По ту сторону границы (страница 62)
Наконец, всадник рысцой прошел оборонительную линию из бетонных дотов и траншей и приблизился непосредственно к стенам крепости. Он показушно прогарцевал на дертейе под стеной, глядя на людей, собравшихся на стене. Ветер развевал его светло-коричневый плащ. В какой-то момент, видимо решив, что он достаточно показал свою молодецкую удаль, дайхедд заставил животное остановиться, как копанное.
- Я буду говорить на языке сайхетов! – ехидно объявил парламентёр. – Чтобы вам, недостойным собакам, было понятно!
Ясно, что он упомянул вовсе не собак, но я не нашёл другого подходящего перевода для названия животного, с которым он нас сравнил.
- Что ты здесь забыл, дайхедд?! – выкрикнул Сетхар в ответ, оперившись локтями на край стены, в то время как его охрана держала посланника на мушке.
Дайхедд заметно разозлился, заставив дертейя встать на дыбы, и прокричав явно не слова приветствия на своём «шершавом» наречии. Ну да, ну да, Айюнар как-то рассказывала, что «дайхедды» - это не самоназвание, а то, как их называют сайхеты и некоторые другие народы, и дайхеддов очень сильно бесит, когда их так называют.
- Вы можете сохранить свои никчёмные жизни, собаки! Если выполните одно условие! Всего лишь одно! – кричал дайхедд.
- Какое же? – не менее ехидно вопрошал Сетхар. – Посвяти же нас, о, посланник!
Как по мне, то Сетхар откровенно нарывался, по-моему, так переговоры не ведут. Если только не считают их заранее обречёнными на провал.
Дертей под седлом дайхедда бил трёхпалым копытом по песку.
- Комендант! Ты выдашь нам эту нечистую с@ку, что стоит рядом с тобой, а заодно чужемирца, - кочевник ткнул в моём направлении своим штандартом, - которого она подобрала в пустыне! И даю слово, мы уйдём, и не будем трогать ваши селения и караваны целый год!
- Щедрое предложение! – произнёс Сетхар. – Действительно щедрое! А главное – оно подтверждено словом дайхедда!
Последние слова он, не скупясь, приправил здоровенной долей сарказма, заставив кочевника зарычать от злобы.
- Я сделаю вид, что не слышал твоего ответа! – выкрикнул посланник дайхеддов. – Подумай ещё раз и прими правильное решение!
Сетхар отошёл от края стены, посмотрел на бледную от злости Айюнар, а она на него. Повернулся ко мне и спросил:
- Хочешь дать ответ, которого заслуживает этот заносчивый кочевник?
- Вы поручаете мне вести переговоры?
- Переговоров не будет, они закончены, - развёл руками Сетхар. – Ты просто можешь их завершить. Прошу!
Он предложил мне подойти к краю стены, отчего в голове у меня родилась картина, как меня за ноги хватают его офицеры и скидывают вниз на потеху кочевнику, и можно будет ещё поторговаться. Только вот он же ясно дал понять, что хочет получить нас живыми.
Подойдя к краю, я смерил взглядом дайхедда и довольно громко произнёс на языке сайхетов:
- Пошёл в ср@ку! – и откуда у меня только всплыло в памяти это слово! – Вот наш ответ!
Сетхар был явно доволен таким исходом. Вот только мне чем-то это напоминало озорство приговорённого, которого ведут на эшафот, где уже стоит палач с заточенным топором.
- Шаррх хатт этуа джаррш! – прокричал взбешённый дайхедд, плюнул, и с размаху вонзил свой штандарт острым концом в песок, развернулся, заставив дертейя закусить поводья, и галопом рванул к своим, оставляя за собой клубы пыли.
- А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым! - произнёс я, тщательно подбирая сайхетские слова, но больше для себя, чем для присутсвующих. С другой стороны, терять-то уже было нечего.
Тем не менее, стоящий рядом Сет расслышал меня и ободряюще похлопал по плечу.
- Два раза не умрём, Вад-им!
Приободрил, так приободрил! Нечего сказать!
- Не могут они без соблюдения ритуалов, ох не могут! – произнёс, глядя на покачивающийся на ветру штандарт, Сетхар.
Увидев мой непонимающий взгляд, пояснил:
- Он оставил знак своего рода, чтобы вернуться за ним, но сделает он это уже не один. Подозреваю, что это тот род, к которому принадлежали принесённые вами в жертву дайхедды.
- С чего он взял, что мы их принесли в жертву Пескам? – спросил я. – Мы же могли их просто пристрелить.
- С того, что дайхедды тоже могут мыслить логически, кто бы что о них не думал. Вы пошли через Красные пески, - объяснял Сетхар, - а значит, принесли жертву. Скорее всего, это были пленники, захваченные вами в ходе ночной стычки. Кто-то наверняка заметил, что на поле боя остались их живые товарищи.
- По-моему, - возразил я, - им для мести более чем достаточно одних только результатов боя.
- Не скажи, - покачал он головой. – Смерть в Песках в качестве жертвы считается позорной. Для неё выбирают, как правило, самого малоценного члена группы.
Я заметил, как при этих словах, побледнела Айюнар, несмотря на свою смуглую кожу, а её рука сжала рукоять пистолета.
- Так что то, что они проиграли бой, угодив в подготовленную Даутом ловушку – неприятно, но не смертельно для его понятий о чести. Война есть война, на ней всё возможно, и поражения тоже. Геройское поражение, бывает, ценится гораздо выше лёгкой победы. А вот скормить Пескам заживо двух членов рода – это уже совсем другое дело с далеко идущими последствиями.
Сетхар, Даут и ещё несколько офицеров стали совещаться, обсуждая сложившееся положение. Айюнар, казалось, погрузилась в себя. Я хотел бы подойти к ней, обнять и попытаться успокоить, но понимал, что в данной ситуации это не только ударит по её авторитету, но и поставит перед Сетхаром новые вопросы, ответы на которые будут не в нашу с ней пользу.
- Сколько солдат в гарнизоне? - поинтересовался Даут у коменданта.
- Двести пятьдесят, не считая больных. Я направлял заявки на увеличение гарнизона, но в столице решили, что место не самое оживлённое, и если что мы отобьёмся от небольших отрядов дайхеддов и других бандитов теми силами, что у нас уже есть. К тому же полгода назад должна была быть ротация, но её так и не случилось.
- Сильно больных? - уточнил Даут.
- Что?
- Ты сказал, что есть ещё больные, в гарнизонном госпитале.
- Да, ещё с десяток человек вполне смогут держать оружие в руках, но только стрелковое.
- Пойдёт.
- Мало. Всё равно мало.
- А местные?
- Торгаши, не воины. Хотя ещё пару десятков нацедить можно, из тех, у кого с дайхеддами личные счёты, эти будут неплохо мотивированы. Большая часть, к сожалению, свалила, как только заметили приближение дайхеддов.
- Всё равно были бы балластом, - отмахнулся Даут.
- Может быть, может быть, - пожал плечами Сетхар. – Хотя вручи им по автомату, он смогли бы держать оборону, хоть на каком-то участке.
- Не весело, - Даут потёр подбородок.
- У нас есть пушки, - заметил Сетхар.
- У них тоже что-нибудь найдётся, - парировал Даут. Он, очевидно, выступал с пессимистических позиций.
И тогда я сказал то, что сказал.
Глава 24
Скажете, я был чрезмерно груб и повёл себя некорректно? Надо было ответить этому кочевнику как-то более изысканно? Что-то вроде: «А не соблаговолит ли многоуважаемый сударь, как можно скорее отправиться в далёкое пешее путешествие и забрать с собой свой ультиматум, ибо я нахожу его неприемлемым»?
По-моему, мой ответ был гораздо лаконичнее и выражал всю суть происходящего буквально в трёх словах. К тому же, на самом деле, я хотел его пристрелить, тут же и на месте. И лишь каким-то чудом я удержался от этого действия. Внутреннее чутьё подсказало мне, что это было бы нарушением всех местных понятий, и возможно, что Сетхар именно такого поведения от меня и ожидал.
А, может, и Даут тоже. И выдали бы они меня с превеликим удовольствием. Вот только подобный исход навряд ли как-то радикально повлиял бы на ситуацию с возможным штурмом или осадой. Что там задумали кочевники, я так и не понял. А то, что эти ребята имеют не только второе дно, но и третье, а то и четвёртое, я уже не сомневался.
Верить слову дайхедда? Не знаю, не знаю. Я, конечно, здесь новичок, и много ещё не понимаю, но дайхедды мне не понравились ещё при первой нашей встрече. Бывает так, столкнёшься с человеком по бизнесу и сразу понимаешь, что не стоит иметь с ним дела, ни на рубль, ни на копейку, ибо, грубо выражаясь, кинет. Тут даже слово «обманет» не подойдёт. И никакое «первое впечатление бывает ошибочным» здесь не прокатывает. Именно первое впечатление – именно что самое верное.
Поэтому я послал переговорщика от дайхеддов туда, куда послал. Понятно, что он не знает, где находится известная перуанская гора, и объяснять ему её местонахождение было бы слишком долго и утомительно, так что я отправил его в то место, которое, к бабке не ходи, является оскорбительным у всех народов мира, и не только земных. К тому же я, как оказалось, имею всё-таки ограниченный словарный запас, особенно, что касается ненормативной лексики. И это в очередной раз заставило меня задуматься, что моё знание сайхетского языка вовсе не является результатом какого-то магического обряда, а помню я только то, что в меня вложили.
Вот только не помню, кто это сделал. И это по-настоящему пугало. Не хочется верить, что кто-то может влезть в твои мозги и оставить в них закладки, которые однажды под воздействием неизвестного триггера внезапно сработают. А вдруг кроме чужого языка у меня в голове есть ещё и другие подобные закладки?
Но подумаем об этом потом. Сейчас – о другом.