Виктор Климов – По ту сторону границы (страница 104)

- Здесь много лет назад был подписан мир между вашим и моим народом. Вот там, - продолжал Сутер и рукой указал в сторону, где возвышалась стела высотой метров двадцать, - стоит памятный знак тому событию. Место памяти тому, как легко можно начать войну, и как трудно её прекратить. Но тогда, нам это удалось.

- Памятник, - сказал я. – Место памяти по-нашему будет «памятник».

- Признаюсь, я был одним из тех, кто настоял на его возведении.

- Можно будет посмотреть?

- Если хочешь. Да, думаю, тебе будет интересно, и даже полезно… Для твоей памяти, - добавил, помолчав, Сутер. - Но не прямо сейчас. Для начала мы поедем непосредственно в город, надо решить кое-какие вопросы.

Я взирал на огромные стены, на раскинувшийся под ними внешний город с его малыми крепостями, на виднеющуюся над крышами зданий памятную стелу, посвящённую неизвестной мне войне, на монументальные дома с террасами внутреннего города, и не мог поверить, что всё это происходит со мной, а потом…

…Потом я увидел Чужака.

Глава 40. Такая работа

- Привет, сынок, ну что продолжим учиться? - это был отец, его голос доносился откуда из-под потолка, а сам Вадим сейчас сидел на стуле в комнате с низкими потолками, и множеством приборов и проводами, которые тянулись к голове Вадима. Одну стену в комнате занимало большое зеркало, в которое можно было корчить рожицы. Забавная игра, думал малец. Сейчас опять мультики будут показывать.

Он бывал здесь почти каждый день, ему нравилось проводить время с папой. Вот только мама отчего-то переживала и иногда пыталась говорить с отцом строгим голосом. Ей не нравилось то, что он почти не даёт сыну играть с ребятами во дворе после садика. Хотя Вадиму вполне хватало времени на общение в детском саду, а здесь, с отцом ему нравилось даже больше. Тем более, что здесь он мог смотреть кино и мультфильмы, которые ему очень нравились. Вот только он почему-то очень быстро забывал, о чём они были.

Женщина с пучком светлых волос на голове и в белом халате проверила хорошо ли сидит на голове Вадима сетка с подсоединёнными к ней электродами. Другая, та, что была помоложе, сидела на вертящемся стуле, на котором Вадиму так нравилось крутиться в ожидании мультфильмов, сообщила, что всё работает в штатном режиме.

Та, что сидела за пультом, закончив отладку приборов, вышла из комнаты. Другая, та, что надевала на голову Вадима сетку с электродами, подтянула рукой поближе к ребёнку телевизор, закреплённый на тумбочке с колёсиками. Потом она взяла из рук Вадима игрушечного пластикового рыцаря со щитом и булавой (дома было ещё шесть штук других, но именно этого Вадим постоянно таскал с собой), наклонилась и, посмотрев ребёнку, в глаза, приятно улыбнулась. От неё пахло цветочными духами, у мамы были такие же.

Потом и за ней закрылась тяжёлая дверь. Из динамиков зазвучал спокойный голос отца.

- Слушай мой голос, Вадим. Сейчас ты будешь смотреть кино, - кино это хорошо, кино это интересно, подумал Вадим. – Но сначала ты увидишь красивый дивный пляж на берегу тёплого моря. Ты там уже был, ты его помнишь…

Электроды на голове стали тёплыми. Под потолком стал медленно загораться и так же, как неспешная прибойная волна гаснуть неяркий свет, послышался убаюкивающий шум моря. На экране телевизора появилось изображение: пляж с почти белым песком, на который нехотя набегали лёгкие прозрачные бирюзовые волны. И только совсем в дали, где на горизонте виднелся ещё один поросший густой зеленью остров, море становилось глубокого синего, почти фиолетового цвета. Должно быть, там было очень глубоко.

Вадим, прикрыв от солнца рукой глаза, посмотрел вверх, туда, где я на ярко-голубом небе проплывали редкие почти невидимые белые облачка. Прямо над ним на тёплом ветру колыхались перистые листья пальм, дающие лёгкую тень.

Вадиму захотелось спать. Что же, значит, кино и мультфильмы можно посмотреть потом. На душе стало легко и приятно, его больше ничего не тревожило. Он лёг на тёплый песок, закрыл глаза и заснул.

***

Армейский уазик затормозил у входа в ни чем неприметное здание, числящееся, как обычная служебная постройка. Здесь таких было много, поэтому то, что здесь происходит, никого особо не интересовало. Солдатам хватало своих забот, гражданскому персоналу, представленному на девяносто процентов жёнами пограничников, тоже. А спецы - на то они и спецы, чтобы заниматься своими странными делами. Недаром же они построили здесь, в другом мире, целый город с укреплениями.

- Прочитал последний отчёт по нашему делу, - сказал генерал Евстафьев, когда полковник Смирнов сел к нему на пассажирское сиденье. Генерал сам был за рулём и выглядел довольным. - Должен признать, что это даже больше того, на что я рассчитывал изначально.

Смирнова от слова «последний» его невольно покоробило. И для этого были основания.

Евстафьев нажал на педаль газа и автомобиль не спеша поехал по направлению к штабу пограничного городка.

- Начнём с того, что это была изначально твоя идея, - напомнил Смирнов.

- Да, было такое, и ты тогда, насколько помню, высказался против.

- Не против, Миша, - возразил полковник. – Мне просто не нравилась идея манипулирования людьми, тем более, мы же буквально свели их, подвели к тому, что теперь они с нетерпением ждут каждого визита на станцию.

- Работа есть работа. В текущих условиях Договора это единственная возможность получать хоть какую-то информацию о делах сайхетов и вообще о том, что творится за пределами нейтральной полосы. Сам понимаешь, с вертолёта много не насмотришь. Разве что пару-тройку оазисов, да неспешный караван, плетущийся по своим делам: Иногда это были вездеходы с песчаными баржами, иногда можно было заметить огромных нагруженных товарами уат-эйев, как называли этих зверюг местные.

Это была правда, о том, что происходит дальше на север, можно было только догадываться. Оставалось только экстраполировать и моделировать, исходя из прошлого опыта и данных, по крупицам собираемых на станции во время обмена товарами. Сайхеты отличались скрытностью, что касается их политической и общественной жизни, географии своего государства и сопредельных территорий. О существовании некоторых образований оставалось только догадываться, основываясь на когда-то захваченных книгах и картах, за точность которых никто не мог поручиться. Чего было не отнять у пленных сайхетов, и прочих местных, так это нежелания говорить даже… даже после применения специальных средств.

- Надо достроить космодром, - глядя в окно, сказал полковник. – Нам надо вывести спутник на орбиту, хотя бы самый простой, главное, чтобы он делал снимки.

Но у генерала было действительно хорошее настроение и даже напоминание о долгострое, который было видно даже из городка, его не испортило.

- Космодром это хорошо, хотя бы как в Плесецке. Глядишь, узнали бы что за хр@нь болтается там на небе, не говоря уже обо всём другом. Обязательно достроим, Стёпа, обязательно!

Автомобиль вывернул на широкую улицу, на которой стоял бронетранспортёр, а рядом суетились несколько рядовых во главе с лейтенантом.

- Что там у них опять? – спросил сам себя генерал-майор, притормозил у БТРа, и опустив стекло, спросил. – Бойцы, что случилось?

Увидев генерала, солдаты вытянулись по стойке смирно, старший, в фуражке, отдал честь и отрапортовал:

- Трансмиссия полетела, товарищ генерал-майор! Уже вызвали другой, чтобы отбуксировать на рембазу!

- Понятно, а полетела почему?

- Разбираемся! – отчеканил лейтенант.

- А, ну разбирайтесь, разбирайтесь, - ответил генерал и поднял окно. Да, сегодня у него было хорошее настроение. А то мог бы сейчас такой разнос устроить и прямо сюда на место поломки вызвать механиков и ответственного за снабжение, чтобы раздать всем люлей по полной, растудыть их налево! Чтоб их тут всех перекосило!

Ну да, последний отчёт действительно был хорош, признал в уме Смирнов. Таких подробных данных они не получали уже давно. Аналитики разобрали всё по косточкам, потом снова собрали и выдали, стоит признать, очень логичные и правдоподобные данные. Проблема была в том, что Руслан начинал догадываться, что его знакомство с Хотар не было случайным и с этим надо было что-то делать. Даже с учётом того, как группа Смирнова поковырялась в его мозгах.

Через несколько минут они уже были в штабе и разместились в кабинете Евстафьева.

- Знаешь, мне иногда становится не по душе от твоих ментальных экспериментов, - откровенно поёжился генерал Евстафьев.

- Ничего такого, - ответил полковник Смирнов.

- Да? А меня вот иногда разбирают сомнения: я - это я, или кто-то другой? Вдруг ты покопался и в моей голове, и я живу параллельно другую жизнь, о которой даже не догадываюсь, - генерал уселся в своё кресло и достал бутылку коньяка, две небольших стопки (бокалов генерал не держал) и заполнил их до краёв.

На стене гудел импортный кондиционер.

Вообще, пить крепкий алкоголь здесь было непринято, так как от него ещё больше бросало в пот, а на жаре так и вообще развозило в момент, но с учётом работающего кондиционера и небольшого количества – почему бы и нет.

- Ты - это ты, - заверил его полковник, принимая одну стопку. - На взрослых технология работает плохо.

- Что-то мне не нравится твой ответ. То есть выходит, что теоретически твоя группа всё-таки могла ставить опыты и на мне?