Виктор Климов – Перевал (страница 21)

— Нет, — покачал головой Данила.

— Что нет? — не понял Плетнёв.

— Гораздо дольше, чем двадцать лет, — пояснил Данила. — При прадеде Афанасия здесь уже всё было так. А тот ему рассказывал, что и во времена его молодости тоже.

— Значит, мы точно не на Земле. — пробормотал Алексей.

— Вот ведь человек! — Данила как-то умудрился расслышать последние слова Плетнёва. — Ты всё ещё сомневаешься, что находишься не на Земле?

— Нет, просто… — попытался оправдаться Алексей.

— Да ладно, забей, я сам поначалу не мог поверить в то, что оказался где-то ещё, кроме Земли. Ко всему был готов: к ЦАР, Конго, Афганистану, да хоть и к Гондурасу, не к ночи будет помянут. Но чтобы оказаться вне родной матушки-Земли! По крайней мере, вне той, к которой мы все привыкли.

— То есть это может быть всё-таки Земля?

— Да Бог его знает. По большому счёту, это не имеет большого значения. Окружающий мир гораздо сложнее, чем мы о нём думаем. Вот мы, например, не видим в ультрафиолете, а кто-то видит. Не слышим инфразвук, а есть животные, которые слышат. А кто-то и магнитные поля видит.

— Всё это верно, только понимать, где ты сейчас находишься, и где можешь очутиться — очень важно.

— Кому надо, тот знает. Твоё дело — исполнять приказы и делать свою работу, — наставительным тоном произнёс Данила.

— Однако, — не успокаивался Алексей, — если уже прадед Афони застал здесь всё таким дохлым…. Хотя я не о том! Получается, что люди, жившие здесь, ушли от нас в развитии гораздо дальше, — продолжил на ходу рассуждать Алексей.

— Ага, обогнали и перегнали, — невесело заметил Данила, оглядывая очередное тело, лежащее на обочине. Через плечо у него была перекинута большая сумка, из которой выглядывали светлые уголки, и Алексей не удивился бы, если бы труп принадлежал местному почтальону.

"Не без этого" — мрачно подумал Алексей, но произносить вслух не стал. "Почтальон" лежал, скрючившись обхватив свой груз обеими руками. Кто-то так и не дождался писем, не прочитал поздравительную открытку, не получил свежую газету…

А ведь, действительно, если здесь сейчас такая безрадостная обстановка, то вольно-невольно задумываешься, сколько же лет осталось существовать их родной человеческой цивилизации. Хотелось бы, конечно, чтобы на его век хватило. И детям его. И внукам.

С другой стороны, почему он решил, что его родной мир должна постигнуть такая же участь? Совсем не обязательно! Пускай, здесь и получилось так, как получилось, но у него-то дома люди могут оказаться поумнее, чтобы не допустить такого же развития событий.

Если… Если только здесь не было вторжения. Можно быть сколько угодно миролюбивым и посвятить жизнь познанию нирваны, но если ты помешал кому-то, кто не озабочен поиском путей мирного сосуществования, кому-то, на чьём пути ты оказался помехой… Мда..

— Как думаешь, это война? Это всё из-за войны? Или местный Чернобыль рванул?

— Без понятия. Я специально не спрашивал, не до того было. Ты, если очень этим вопросом заинтересовался, то лучше нашим по возвращению скажи, а ещё лучше полковнику. Если он решит, то сведёт тебя с кем надо.

Плетнёв принял это к сведению.

Они прошли некоторое расстояние, молча, оглядывая безрадостные окрестности, которые могли вогнать в депрессию самого отъявленного оптимиста, а пессимиста так сразу вогнать в могилу.

Тяжёлые носилки и накапливающаяся усталость не располагали к непринуждённой беседе. Казалось, будто само окружающее пространство вытягивает из них все силы, словно какой-то энергетический вампир. Или ему этот просто кажется? Как знать…

До кучи своей унылостью и беспросветностью их изматывала однообразная окружающая обстановка. Для полного "набора" не хватало, чтобы ещё дождь пошёл, вот тогда точно будет абзац, подумал Алексей, но тут же себя одёрнул — не стоит посылать в космос такие мысли. Дождя как раз здесь и не хватало, ага. Хорошо ещё, если он окажется обычным. А вдруг здесь идут только кислотные дожди? Или каждая капля будет нести хр@нову тучу радионуклидов. Нет-нет, дождя не надо. Слышишь, Вселенная?

Вместо дождя в воздухе, словно желание, искажённое хитрым джином, появился и стал витать, медленно оседая какой-то тлен, который Алексей поначалу принял за пепел, но нет, это был не он, да и на то, чтобы что-то в округе горело, было не похоже. Просто что-то почти невесомое, полупрозрачные серые частицы падали сверху.

Когда их, наконец, сменили, Алексей решил продолжить свои рассуждения на тему катастрофы, которая постигла это мир.

— Меня смущает кое-что, — начал он.

— Что именно? — отозвался Данила. Он разминал затекшую руку, массируя её на ходу.

— Ну, — Алексей подумал, — тела.

Данила взглянул на него сквозь стекла маски и как-то чрезмерно серьёзно спросил:

— Что с ними не так?

Плетнёв подумал, прежде, чем высказать свои опасения. А ведь, окружающая обстановка реально заставляла задуматься, хоть он пока и не мог толком сформулировать причину того, что его исподволь беспокоило. И дело было не только в тотальном вымирании, которое могло заставить призадуматься любого.

— Они, — он вспомнил увиденные тела, — вроде как не гнили. Как думаешь?

— То есть? — заинтересовался Данила.

— Столько трупов, а следов гниения нет. — сообщил Алексей. — Может, я ошибаюсь, но они же буквально высохли, превратившись в мумий, некоторые истлели, но не сгнили.

Они шагали по асфальтированной дороге в чужом мире, а из-под их обуви при каждом шаге вырывались маленькие облачка белëсой пыли.

— Уверен? — уточнил Данила. — Сам же говорил, что тут нужен судмедэксперт, разве нет?

— Если честно, то не уверен. Точнее, не совсем, — размышлял на ходу Алексей. — Так просто, интуитивная догадка. Только… — Алексей задумался, — чтобы человеческое тело превратилось в мумию, должны быть созданы особые условия окружающей среды. Я, конечно, не специалист, но читал чуть больше, чем предусмотрено школьной программой.

— Мумия мумии рознь, скажу я тебе, — произнёс с лёгкой наставительностью Данила. — Я как-то по питерским чердакам и подвалам, в своё время, побегал вдоволь, так что повидал всякого.

— Но должны же быть бактерии, которые бы стали есть мясо? Личинки насекомых, опять же. Должны быть следы воздействия. Где всё это? У меня такое ощущение, что из живого здесь только мы.

Данила пожал плечами и впопад произнёс:

— Знаешь, я сейчас больше всего на свете хочу закурить, а никак нельзя, — он постучал пальцем по стеклу маски.

Алексей усмехнулся, хотя под маской этого толком не было видно, но Данила словно бы почувствовал реакцию Плетнёва.

— Да-да, дико хочется курить, — почти серьёзным тоном сообщил Данила. — А про бактерии и насекомых… Знаешь, в бытность… — он внезапно осёкся, как будто не хотел сообщать лишнего. — В любом случае, изложи свои мысли в рапорте, когда выберемся. Хотя я и не думаю, что ты первый, кто пришёл к такому выводу, но я таких пока не встречал. В любом случае, твоё мнение не будет лишним и поможет понять это место, сформировать знания о нём.

Пройдя промзону, они задержались в пригороде. По крайней мере, постройки вокруг больше всего его напоминали. Здесь были одно-двухэтажные здания, какие-то больше походили на жилые, какие-то больше — на складские, кругом заборчики и столбы, между которыми были натянуты провода. Некоторые, правда, были оборваны и свисали до земли словно чёрные спагетти с огромной вилки.

Здесь, к слову, они впервые увидели не только мёртвых людей, но и высохшие трупы животных, больше всего похожих на собак и кошек, и ещё были плешивые мятые тушки каких-то животных, видовую принадлежность которых Алексей не смог определить. Не исключено, что это тоже были собаки, просто неизвестной породы.

По обочинам росли (если здесь вообще может что-то расти) аккуратно подстриженные кусты, на ветках некоторых можно было заметить всё тело же красные ягоды, которые ему категорически рекомендовали не трогать. И что они так на этих ягодах помешались?

Каждый листик, каждая веточка, как и редкие ягоды были покрыты вездесущим налётом, который опадал, стоит их неосторожно задеть.

Всё такое знакомое и одновременно такое чужое. Ты вроде как оказался в чужом городе, но в похожем районе. Или в месте, которое ты когда-то видел на фотографиях, но когда тебе случилось в нём оказаться, выяснилось, что оно с тех пор, как были сделаны снимки, сильно изменилось.

На этот раз остановка была сделана по требованию Афанасия, который встал на колени в позе самурая прямо на асфальт и закрыл глаза. Вот, что он такое делает? В чём смысл такой медитации, особенно, когда каждый час на счету. Если не сказать, минута.

— Нам надо идти прямо этой улице, — расслышал Алексей слова Афанасия. — Часа через четыре, если не задерживаться, мы должны выйти на противоположную окраину, а там, на трассу и к тоннелю.

— Там точка перехода? — полковник достал карандаш и сделал пометку на карте. — Здесь?

Афанасий закрыл глаза, словно не собирался отвечать на вопрос старшего по званию. Очнулся, посмотрел на карту.

— Да, там. Дед рассказывал, что она прямо в тоннеле находится, но надо будет пройтись по "железке" вдоль леса. А там…

— Сущность, — кивнул полковник, — ты уже говорил. И как твой дед тогда ушёл от неё?

— Как-то ушёл, — пожал плечами Афоня. — Кто знает, что у Сущности на уме? Может, тогда она не захотела нападать, не испытывала голода, например.