Виктор Климов – Будет только хуже (страница 86)

Влад прекрасно помнил этот момент. Когда казалось, у него уже нет ни малейшего шанса выбраться из схватки живым, пришла неожиданная подмога, и убийц уничтожил подъехавший наряд.

— Я получаю сообщение, что ты выжил, но ещё не знаю, что всех нападавших уничтожили, и понимаю, что если спецы подраскинут мозгами, то могут выйти на меня. Надо было действовать, но за меня уже всё решили — это я понял по сиренам воздушной тревоги. До меня доходит, что мной решили просто пожертвовать мои наниматели, которые обещали мне полную защиту и безопасность.

Да, тобой решили пожертвовать, подумал Влад и вспомнил, как затряслась и впала в истерику Джессика, когда поняла, что совсем скоро сгорит в ядерном пламени. Как она буквально окаменела и не хотела двигаться с места. Видимо тоже не могла поверить, что она просто расходный материал, ведь, скорее всего, ей обещали всемерную поддержку, но бросили подыхать. Тем не менее, потом, когда они выжили в ходе бомбардировки, она не забыла, на кого работает. Хороший расходный материал, ответственный. Даже не понять, похвальная это черта или нет. Хотя, она же говорила что-то про ребёнка, которого фактически держат в заложниках.

Странно, Влад поймал себя на мысли, что не испытывает жалости от того, что лишил ребёнка матери. Может, это от того, что он не сильно верил в реальность его существования. Легенды ведь можно придерживаться до последнего.

— И вы воспользовались подготовленным убежищем?

— Да, воспользовался. Зря я его, что ли готовил. А когда пыль улеглась, и я понял, что выжил, решил выяснить, что же такое натворили мои наниматели, что решили стереть весь город в порошок ради нескольких человек, пожертвовав своими же людьми. Нетрудно догадаться, что их что-то пугало, и пугало просто-таки до уср@чки.

Майор попытался почесать щёку, но со связанными за спиной руками это выглядело так, будто у него чуть не начался эпилептический припадок. Кое-как достав щекой до плеча, он всё-таки удовлетворил внезапно возникшую потребность.

Чем дальше продолжался разговор, тем всё более уставшим и жалким начинал выглядеть Гареев.

— Мне такой подход не понравился, признаюсь честно, — продолжал он. — И я решил, что обязательно выясню причину, но для начала мне надо было выжить. Да, когда началась паника, я смог скрыться и добраться до укрытия.

Потом выбрался и связался уже со своими людьми. Новые документы были заранее подготовлены. Учитывая творящийся бардак, мне удавалось долго выдавать себя за полковника. Знаешь, Влад, всегда надо иметь своих людей, не связанных с твоим непосредственным нанимателем. Они-то и помогли тебя отловить.

— Это ваши люди выследили нас на лесной дороге?

— Что? — не понял майор. — Нет, не мои. В стране сейчас много диверсионных групп противника, которые готовились задолго до удара.

— Ладно. А потом?

— Потом хлопцы из Комитета покрошили моих людей. Даже лейтенант, что был тогда со мной в подвале, ты его видел, умер в лесу от полученного ранения. Правда, его не комитетчики ранили, а какие-то спятившие урки, сбежавшие с зоны.

Повисла недолгая пауза.

— В общем, идею прихватить нанимателей за причинное место я не оставил. Очень хочется заставить их бояться. Видать, это что-то такое, от чего они реально трясутся как бараны в Курбан-Байрам. Так, может, просветите, что происходит? Куда вы направляетесь? Из-за чего всё это?

Влад молчал. Пограничник за его спиной тоже.

— Не слишком ли вас болтает из стороны в сторону, майор? — ровным, лишённым эмоций голосом, наконец, произнёс Влад. — Знаете, что я понял?

Гареев уставился вопрошающим взглядом.

— Вы абсолютны бесполезны.

Он поднялся с табурета, пистолет всё так же оставался в его руке.

Глава 27. Судьба

Так обычный день был, ничего особенного. Едешь себе с работы и едешь, слушаешь наушниках музыку, зависаешь в ноутбуке. В тот день руководство отпустило нас пораньше. Фирма заключила удачный контракт, и генеральный расщедрился на столько, что даже закупился коньяком для всех. Учитывая, что для него это было нехарактерно, нас реально охватило чувство праздника. Контракт был реально выгодный, и мы были бы обеспечены работой на несколько лет вперёд. Женской части фирмы, понятное, купили вина и шампанского, хотя они потом всё равно коньяк стали пить. Понятно, что после первых ста граммов работать не имело смысла и, прикончив заказанные пиццу и суши, мы отправились по домам, ну или кто там куда собирался.

Машину пришлось оставить на парковке и конторы, проблем с гаишниками не хотелось от слова «совсем», ну и дождался ближайшего автобуса. Народа в нём почти не было.

Сел у окна, ехать долго, минут сорок. Достал ноутбук, решил погонять в игрушку, пока еду. Часть коллектива пошла «догоняться» в кафе, а я решил, что мне хватит, и думал, лучше дома отосплюсь, всё равно мозг уже не работал.

И вот вдруг музыка в наушниках пропадает, смартфон и ноутбук показывают, что сети нет. Сразу у двух разных операторов отрубился интернет? Возможно, конечно, но… смотрю кругом, а все тоже пытаются привести в чувства свои гаджеты. Даже пенсионеры с кнопочными телефонами стали нажимать на кнопки — отключился не только интернет, но вообще мобильная сеть.

И вот в этот момент я краем глаза в окне замечаю то, что может вмиг привести в чувства самого злостного алкаша — за городской застройкой поднималось грибовидное облако взрыва.

Собственно, я тогда и протрезвел сразу. Но в то, что это именно ядерный взрыв понял не сразу. Мало ли что может так взорваться. Однако понимание реалистичности того, что и вообразить раньше было сложно, пришло очень быстро.

Автобус остановился, и люди просто смотрели — молча — на растущий гриб. Помню, как пассажиры в автобусе просто стояли и смотрели. Смотрели, как надвигается взрывная волна, поднимая облака обломков и пыли. Смотрели, как люди на улице бегут прочь, пытаются найти укрытие. Только от судьбы-то не убежишь.

***

Майор Гареев буквально замер, на его лице не дрожал ни единый мускул. Только что казавшийся растерянным и запутавшимся человеком, который не вызывал ничего кроме жалости, он глядел на Влада жёстким взглядом схваченного и разоблачённого агента, которому нечего терять. Не исключено, что ещё несколько минут назад он просто притворялся, чтобы расположить к себе Влада, отсюда и чрезмерная, как показалось Владу, откровенность майора. Это если считать, что он говорил правду, а не пытался дезинформировать.

Как ни как человек годами скрывал то, что работает на иностранное правительство, или кто там выступал его нанимателем. Без актёрских способностей и умения располагать к себе людей, завоёвывать их доверие здесь точно не обойтись. Ведь надо было, чтобы ты всё время оставался вне поля зрения контрразведки и одновременно получал и передавал ценную информацию.

Либо он просто был так называемым «спящим» — агентом, который живёт своей обычной жизнью, ходит на работу или на службу, и даже выполняет свои обязанности с отличием, пока однажды ему не поступит приказ от вербовщиков.

К несчастью для Гареева, Влад неоднократно сталкивался с попытками обмануть его на допросах, и разжалобить его ещё никому не удавалось. Разве что Влад сам мог притвориться, что поверил в слезливые истории свидетелей, и потом использовал это в служебных целях. Зачастую он испытывал своеобразный азарт игрока.

Могли ли его обмануть в жизни? От этого никто не застрахован. В конце концов, людям хочется верить и постоянно быть на страже того, что тебя однажды «кинут», очень трудно. Но чтобы на допросе…нет, уж лучше утаить информацию. Если, конечно, получится.

Да, человек, к которому Влад когда-то испытывал искреннее уважение, который помог ему с работой, да и вообще выжить, когда его родной город постепенно погружался в хаос новой ядерной реальности, оказался предателем, да ещё и причастным к потере самого близкого Владу человека.

По всему выходило, что майор использовал Влада в своих целях, но мог ли он тогда предположить, что перед ним не офицер российской армии, а тот, кто эту самую армию, да и страну, предал? Нет, тогда не мог. Да и мысли его были заняты тем, как обеспечить себя и Алю продуктами и лекарствами, которых с каждым днём становилось всё меньше и меньше.

Аля, Аля… Каждый раз, когда Влад вспоминал Алю, в груди всё сжималось и хотелось кричать. И он кричал. Только внутри себя. Это его боль и никому вовне совсем необязательно видеть её проявление.

Стоя напротив привязанного к стулу майора, Влад говорил с ним таким тоном, словно зачитывал приговор.

— Я понимаю, что вы всё равно ничего не будете помнить. Вы даже меня не будете помнить, но это не имеет значения. Когда всё закончится, когда мы сделаем то, что задумали, за вами придут. Я лично сделаю всё возможное, чтобы вас привлекли к ответственности и упекли на максимально возможный срок без малейшей надежды на обмен. Могу лишь представить ваше удивление и тщетные попытки понять, на чём вы прокололись.

Влад даже улыбнулся. Не хорошо так улыбнулся. Так улыбаются, когда совсем не хотят шутить.

— Не будет у вас своего домика в Солсбери и бокала английского эля по вечерам. Будете сидеть далеко, надёжно. Хорошо, если вам позволят валить лес. А по вечерам будете есть баланду.