— Погоди, — будто прочитала мысли Влада Аня, — это поможет уснуть и нормально проснуться.
Она протянула ему обычное с виду белое драже.
Влад не стал спорить. А какой смысл? С некоторой обречённостью он проглотил пилюлю и забрался в палатку, а там уже и в спальник. Спать, так спать.
Деревья вокруг скрипели, будто тяжело вздыхая под порывами холодного ветра. Где-то вдали, взбалтывая лопастями воздух, нарезал круги вертолёт.
Глава 25. С того света
Что? Что вы хотите услышать? Мои ощущения и чувства в тот миг, когда всё случилось? Вам, правда, интересно? (Тяжело вздыхает)
Сложно описать словами то, что происходило вокруг. Всё случилось так внезапно… с одной стороны. И так ожидаемо, с другой. Никто ведь не верил до конца, что всё, что происходит, это взаправду. Все думали, что завывшие сирены это очередная учебная тревога МЧС. Даже полицейские, которые смотрели в свои смартфоны непонимающим взглядом, думали, что всё это не по-настоящему.
Многие говорили, что может начаться война, весь телевизор и интернет был заполнен этой темой. Но все думали, что это будут локальные столкновения. Может быть, собьют несколько самолётов, может быть потопят зашедший в чужие территориальные воды корабль. Но чтобы применить ядерное оружие!
В это не верил никто. А потом…
Внезапно день превратился в ночь.
Ведь тогда ещё не было темно, как зимой. Зимой же как, особенно в конце декабря, темнеет уже в четыре часа, и ты возвращаешься домой фактически ночью. Жителям южных широт этого не понять, у них в 6–7 вечера темно даже летом, а у нас же по-другому. Мы привыкли, что день и ночь в зависимости от времени года имеют разную продолжительность.
И вот был день. Да, уже было понятно, что вот-вот наступят сумерки, но это же был ещё октябрь! Было ещё очень светло. Свет… да…
Свет исчез. Был день. Стала ночь. Настолько яркой была вспышка. Никто меня не учил, что надо закрыть глаза. Что надо укрыться… да хотя бы в придорожной канаве… но не смотреть на вспышку. Может в Советском Союзе и проводили такие уроки в школах, но когда я училась, никто о таком не задумывался. Мир как бы радовался окончанию Холодной войны.
Я никогда не забуду тот свет.
Свет, из-за которого сейчас я не вижу ничего. Ночь, день… не имеет значения. И смогу ли видеть, не известно. Врачи не пытаются меня ободрить. Врачи теперь стали реалистами.
Только огненные круги, бывает, появляются перед глазами, яркие такие пятна. Но доктор сказал, что это не глаза, это мозг рисует картинку. Своего рода фантомные боли.
Знаете, если бы я была слепа от рождения, наверное, мне было бы проще. Ну не видела окружающий мир, ну не знаю, как он выглядит, и ладно. Но я-то помню, как он выглядит! Небо. Деревья. Дома. Люди. Лица… Похоже, что та вспышка была последним, что я видела.
Да, мне помогают. Мир не без добрых людей, как бы ни избито звучала эта фраза. Мне помогают. Но было бы проще, если бы мой мозг перестал генерировать образы прошлого. Иногда мне кажется, что я вижу, но ведь это не так!..
И теперь мои глаза не видят. А мозг думает, что видит. Это очень трудно. Простите. Я больше не могу говорить. Мне нужно побыть одной. (закрывает лицо ладонями)
***
Иногда складывается ощущение, что человечество не может жить без войны. Война для него сродни наркотику, от которого дико хорошо (недаром говорят, что война всё спишет), но от которого наступает жуткий по силе отходняк. Абстинентный синдром, по сравнению с которым любая ломка просто лёгкое недомогание.
И вот, с каждым разом человечеству нужна всё большая и большая доза этого наркотика. Да, потом будет плохо, но это же потом! Не сейчас!
Сначала ты долбишь голову врагу каменным топором, потом протыкаешь его бронзовым копьём… погибших с каждым разом становится всё больше…Похмелье — всё тяжелее… Вот у тебя в руках уже железный гладиус, дальнобойные луки и баллисты. Потом примитивные бомбарды… Ты уже не можешь остановиться… О! Появились первые мушкеты, и ты стройными рядами отправляешь на поле боя линейную пехоту.
Но вот кому-то в голову приходит классная идея, что человек может летать, и ты изобретаешь самолёты, которые, понятно, снабжаешь бомбами, которые так удобно сбрасывать на головы врагов.
Организм требует всё большей и большей дозы, потому что отходняк всё более и более болезненный.
Самолёты становятся реактивными, а сбрасывают они снаряды, начинённые напалмом! Но и этого мало!
Ты, в какой-то момент, осознаёшь, что можешь расщепить атом, а это высвобождает хренову тучу энергии! И да, это можно использовать для уничтожения врага! Уфф!
И ты это делаешь! Ты используешь энергию расщеплённого атома для поражения врага! И тебе это нравится… Вот только похмелье становится уж совсем непереносимым. Ты, остатками разума, начинаешь задумываться, что может пора бы слезть с этого наркотика? И даже пытаешься это сделать, создав целую серию договоров о нераспространении…. Но проходит много лет, и ты вспоминаешь, как же тебе было хорошо. Тебя больше не вставляют самолёты и корабли с подводными лодками. Спецназ больше не удовлетворяет твои потребности.
И ты решаешь попробовать запретный плод. Ведь ты думаешь: а вдруг пронесёт?
Да, я был учителем истории в школе, пока мой город не перестал существовать.
Подозреваю, что Френсис Фукуяма представлял себе конец истории несколько иначе.
***
Ну да, я пробыл под завалами почти две недели. Как выжил? Чудом. Реально чудом. Я в момент взрыва, когда взрывная волна настигла меня, ехал на гироскутере с работы. Я студент, подрабатывал в свободное от лекций время.
Ну вот, увидел вспышку, хорошо, что только отсвет, так как многоэтажки загораживали сам взрыв, гироскутер вырубился, а я полетел в канаву, оставленную дорожниками или коммунальщиками, уж не знаю, кто там что копал. Грохнулся прямо в грязь.
Я до сих пор помню, как закричали люди и особенно женщины, и этот грохот, от которого до сих пор мурашки по телу, как вспоминаю. Вот, и сейчас волосы зашевелились.
И вот пришла волна, и надо мной разверзся настоящий ад: в потоке пыли летели автомобили, коляски, люди, автобусная остановка…
Сверху посыпались осколки стекла и кирпичей. Я как был в луже, на дне ямы, там так и остался, закрыл голову курткой и весь сжался. Помню, сердце стучало как бешенное, готовое выскочить в любую минуту.
Потом сверху посыпались плиты панельных домов. Благодаря той яме я и выжил. Ну как выжил, сейчас вот с лучевой болезнью хожу, вроде не сильно надышался, но всё равно неприятно. Врачи сильно не обнадёживают. Ну, они сейчас никого не обнадёживают. Просто говорят, что радиопротекторы, конечно, помогут, но их мало, всем не хватает, и вообще без последствий не обойдётся.
Нет, никакой сирены не было. Всё случилось очень быстро: вспышка, остановка транспорта, крики, ударная волна.
Да я как-то сразу понял, что это ядерный взрыв. Было какое-то секундное замешательство и типа «мне всё это снится!» и всё такое, но мозг как-то быстро сопоставил происходящее с тем, что мне было известно. В голове даже всплыл образ «Часов Судного Дня», которые наконец достигли полночи.
В общем, мне тогда с ямой повезло. Повезло, что меня не завалило кирпичами. Повезло, что в яму не упал сорванный с парковки автомобиль. Повезло, что плиты сложились надо мной удачно так, перекрыв яму и защитив от остальных обломков. Повезло, что здание, которое на меня рухнуло, было продуктовым супермаркетом. Что тоже помогло мне продержаться до прихода спасателей..
Но это уже потом, когда доел последний шоколадный батончик, что был у меня в рюкзаке, и допил оставшуюся воду в пластиковой бутылке.
Когда всё стихло… вот тогда наступила настоящая тишина… правда, только на какое-то время. Видимо, так показалось на контрасте между тем рокотом, который был за несколько минут до этого. Но потом, когда уши привыкли, стало слышно, как выжившие зовут на помощь. Но никто на помощь к нам тогда не пришёл… Люди кричали, дети и женщины плакали… и всё это было слышно даже через образовавшиеся завалы. Неподалёку от меня молилась незнакомая женщина, она всё время просила Бога вернуть всё обратно, как было до взрыва, она просила прекратить этот кошмарный сон, и чтобы она проснулась. Но Бог её не слышал, и она в какой-то момент стала его проклинать.
Через какое-то время она стала просить пить. Спрашивала, есть ли кто живой по близости, но я не отозвался. Я уже говорил, что у меня была вода? Совсем немного, но я был напуган. До уср@чки, если честно. И…да, я хотел оставить воду себе, тогда я ещё не знал, что рядом под завалами целые залежи еды и воды из разрушенного супермаркета.
