Виктор Келлер – Собачка (страница 1)

Виктор Келлер

Собачка

Я лежала с открытыми глазами, прислушивалась к тишине квартиры и даже не подозревала о том, что сегодня произойдёт с моим сыном. По плану: с утра — последний звонок, а вечером — праздник — 18 лет моему любимому и единственному Максиму. Восемнадцать лет я растила его одна — без мужа, без помощи родителей, которые так и не простили мне того, что я оставила ребёнка.

Встала, сварила кофе, прошлась по квартире, проверяя в сотый раз. Костюм выглажен и висит на плечиках у него в комнате. Белая рубашка накрахмалена, воротничок идеально отутюжен, галстук лежит аккуратно свёрнутым на стуле рядом. Кроссовки я вычистила ещё вчера вечером специальной пеной — белоснежные, без единого пятнышка, будто только из магазина.

Всё должно быть идеально. Максим проснулся около семи, вышел на кухню, зевая, в одних трусах, волосы всклокоченные. Я протянула ему тарелку с яичницей и двумя тостами, рядом поставила стакан сока.

— Мам, не хочу. — Он даже не посмотрел на еду. — Я поем в школе.

— Макс, тебе нужно поесть перед линейкой. — Я старалась говорить спокойно.

— Я сказал: не хочу.

Он развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.

Мы вышли из дома в четверть девятого. Максим шёл впереди, я на два шага позади с большим букетом гладиолусов для его классной руководительницы в руках. Цветы я выбирала вчера вечером в трёх разных магазинах. Хотела найти самые свежие, самые красивые. Мы молчали всю дорогу до школы — пятнадцать минут пешком по знакомым улицам.

Около здания уже толпились родители и выпускники. Девочки в белых фартуках и огромных бантах, мальчики в костюмах и при галстуках. Камеры, смех, объятия. Мамы поправляли причёски дочерям, папы шутили с сыновьями. Я огляделась и вдруг заметила, что Максим успел где-то измазать кроссовки. На белой ткани у носка темнело грязное пятно, будто он наступил в лужу.

— Макс, подожди! — Я присела на корточки прямо у входа в школу, достала из сумки влажные салфетки. — Сейчас быстро, секунду.

Он стоял надо мной молча. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз. Тёрла ткань, стараясь убрать грязь. Рядом раздались голоса. Его друзья подходили.

— О, Макс, ты уже здесь? Готов к свободе?

А потом его голос. Громкий, нарочито весёлый, с такой интонацией, будто он рассказывает анекдот:

— Смотрите, моя мама даже кроссы мне чистит. Она как собачка, на всё готова ради меня.

Взрыв смеха. Кто-то достал телефон. Я услышала характерный звук камеры. Я замерла, салфетка в руке. Медленно подняла глаза. Максим смотрел на друзей, улыбался широко, ждал их одобрения. Не на меня — на них.

Я встала. Кровь прилила к лицу, уши горели, но я молчала. Просто отошла в сторону к другим родителям, спрятала использованную салфетку в сумку.

Когда прозвенел последний звонок, маленькая первоклассница на плечах у выпускника звонила в колокольчик. Толпа взорвалась аплодисментами. Выпускники кинулись к родителям. Я видела, как мальчики обнимали матерей, поднимали их на руки, кружили; как девочки плакали на плечах у отцов, размазывая тушь. Видела, как дарили цветы, как благодарили за всё: за годы, за бессонные ночи, за терпение, за любовь. Максим прошёл мимо меня. Просто прошёл, не остановился, даже темп не сбавил. Я протянула руку, хотела дотронуться до его плеча. Он даже не заметил — или не захотел заметить. Пошёл дальше, к группе друзей, которые уже фотографировались у крыльца.

Я стояла одна с букетом гладиолусов в руках, который так и не успела передать классной руководительнице. Вокруг родители получали объятия и слова благодарности. Слышала обрывки фраз: «Спасибо, мам, за всё», «Пап, ты лучший», «Мама, я люблю тебя». А я получила пустоту. Разве я не заслужила хоть каплю признания? Хоть слово, хоть взгляд.

Домой я вернулась около часа дня, села на кухне, смотрела в окно на детскую площадку внизу. Сцена у школы прокручивалась в голове снова и снова: как он прошёл мимо, как смеялся с друзьями над тем, что я чистила ему обувь, как будто меня не существовало.

Но впереди был вечер, его день рождения. Восемнадцать — совершеннолетие. Я приготовила особенный подарок: дорогие наручные часы швейцарской марки, купленные в кредит на полгода. Консультант в магазине сказал, что это классическая модель, которая прослужит десятилетия. Я хотела, чтобы он понял: он теперь взрослый, у него есть своё время, своя жизнь. Я горжусь им, несмотря ни на что.

Кафе «Три апельсина» я забронировала ещё месяц назад. Небольшое уютное место на первом этаже жилого дома в пяти минутах ходьбы от нас. Зарплата консультанта по страхованию не позволяла размахнуться на ресторан, но я постаралась сделать всё красиво. Заказала трёхъярусный торт с его фотографией, воздушные шары, гирлянды, отдельный зал на двадцать человек.

В шесть вечера начали собираться родственники. Моя сестра Лена с мужем Володей приехали первыми. Принесли конверт с деньгами. Двоюродный брат Игорь с женой Олей, тётя Галя — мамина сестра, с которой мы почти не общались, — приехала из другого конца города с большой коробкой. Там оказался комплект постельного белья. Все поздравляли меня с тем, что сын вырос, что он теперь мужчина. Я улыбалась, разливала сок и лимонад, следила за столом.

Максим пришёл в половине восьмого с компанией друзей — человек пять. Все шумные, с телефонами в руках, громко, с музыкой. Я подошла к нему, хотела обнять, поцеловать в щёку, как делала всегда на день рождения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.