Виктор Кашкевич – Мифология «Ведьмака» (страница 7)

• «Смерть Артура» Томаса Мэлори — наиболее полный сборник историй о похождениях короля и его рыцарей, подводящий итог развитию рыцарского романа на почве кельтской мифологии.

В дальнейшем, как пишет Михайлов, «мир артуровских легенд сам приобретал мифологические черты. Камелот, Круглый стол, рыцарское братство, поиски Грааля становились новыми мифологемами». И исследователи, и фантаст признают связь между двумя трудами XII века, как и немалое влияние первого на второй.

^{«Дева святого Грааля». Д. Г. Россетти, 1874 г.}

^{Частная коллекция / Wikimedia Commons}

Цикл «Вульгаты», — пишет Сапковский, — представляет собой очередное мощное развитие и обогащение мифа. Отталкиваясь от «Истории…» Джефри Монмутского и романов Кретьена де Труа, монахи укладывают в здание новые кирпичи, из которых самыми важными являются:

• история Грааля и исход Иосифа Аримафейского;

• родословная и сильно раздутая роль Ланселота Озерного;

• греховная связь Ланселота и Гвиневеры, супруги короля Артура;

• несколько менее греховная… связь Ланселота с девственницей Элейной, в результате которой на свет появляется добродетельный… Галахад;

• неисчислимые приключения рыцарей Артура;

• поиски святого Грааля (безрезультатные для грешников, но увенчивающиеся успехом, стоило этим делом заняться чистому Галахаду);

• бунт и предательство Мордреда как прямое следствие совершения Гвиневеры и Ланселота, резня под Камланном как своеобразная Gotterdammerung (с нем. — сумерки (гибель) богов) и предостережение потомкам…

В труде Томаса Мэлори тоже представлена история поисков Грааля, Ланселот Озерный играет одну из ключевых ролей, и именно его любовная связь с Гвиневерой приводит к краху доброго мира рыцарства. Упоминаются там и связь Ланселота с Элейной, и появление на свет сэра Галахада, и сражение с войском предателя Мордреда всего цвета рыцарства, ведомого Артуром.

Однако в цикле «Вульгаты» прослеживается явно клерикальный подтекст: основной акцент сделан на поисках Грааля и понятиях греховности и безгрешности. Сэр Мэлори же, сохраняя сюжетную последовательность, придает описываемым событиям и явлениям гораздо более приземленный оттенок, сводя на нет мистику и подсвечивая рыцарские идеалы верности, чести и долга.

В дальнейшем, рассуждая о причинах популярности легенд о короле Артуре, Сапковский отталкивается именно от «Смерти Артура» Мэлори, считая его наиболее полным и каноничным сводом рыцарских романов.

Отметим, что и Мортон, и Михайлов популярность артурианы объясняют примерно одинаково. В XII веке жизнь правящего класса в условиях развитого феодализма стала существенно отличаться от той, что царила в так называемый героический век. Власть предержащие искали идеи, что будут отвечать новым представлениям о правлении, преданности, войне и тому подобном. Артуровский цикл, сохранив некоторые черты прежних представлений, гармонично вписался в рамки новой эстетики. В итоге легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, перейдя из эпоса в рыцарские романы, вместо национальной стойкости и героизма начали воспевать идеи верности, долга, чести, отваги, милосердия. Они так крепко срослись с образами из артурианы, что последние стали немыслимы без первых и перешли в категорию нарицательных.

Оба исследователя сходятся и на том, что в реальной жизни того «золотого века рыцарства», что представлен в средневековых романах о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, никогда не было: он оставался вымыслом придворных поэтов. Но поскольку «идеалы рыцарства» относятся к категории вневременных общечеловеческих ценностей, то к ним возвращались раз за разом, пытаясь привить их читателям той или иной эпохи.

Характеризуя произведение Мэлори, Мортон и Михайлов отмечают, что автор попытался, собрав воедино как можно больше вариаций и составляющих легенды, вновь возродить эти идеалы: он воспринимал их, по словам Мортона, «как цементирующую силу, способную предотвратить крушение мира, как некогда они были силой, помогавшей построить этот молодой тогда мир».

В своем эссе Сапковский выражает полную солидарность с исследователями относительно как идеалов рыцарства и их места в истории, так и причин популярности артурианы:

«Смерть Артура» возникла в «часы презрения», которые принесла Англии кровопролитная гражданская война Йорков с Ланкастерами. Мэлори описывает благочестивых, благородных рыцарей, может быть, потому, что на его глазах разыгрывается ужас Войны Двух Роз…

Не лучше было и во времена возникновения баллад Кретьена де Труа, «Вульгаты» и героических эпосов. В континентальной Европе бушевали войны и царило предательство. <…> Армии воевали между собой, но истинный кошмар выпадал на долю жителей сел и городов.

От этого кошмара имелось психическое противоядие — идеализированный образ благочестивого рыцаря без страха и упрека, несшего ковчежец с мощами на груди и Бога в сердце. Рыцарь, который… с уважением относится к поверженному противнику, не поднимет руки на безоружного, не обидит ни женщины, ни ребенка…

Мы рассмотрели позицию Сапковского в вопросе о причинах популярности артурианы столь подробно для того, чтобы четко понимать теоретические взгляды писателя и выяснить, что натолкнуло его на мысль об артурианском архетипе в фэнтези. И поскольку позиция эта совпала со взглядами исследователей, можно сделать вывод, что писатель как минимум видит картину академически ясно и строит свои предположения на объективных наблюдениях.

^{Рыцарь Мордред. Иллюстрация из книги Э. Лэнга «Легенды о Круглом столе», 1908 г.}

^{Lang, Andrew. H. J. Ford (illustrations). Tales of the Round table; based on the tales in the Book of romance. London, New York (etc.) Longmans, Green and co., 1908 / HathiTrust Digital Library}

Фантастическая литература и фэнтези в частности, выстраивая оппозицию «реальность — фантастика», выводят содержание произведения за границы привычного мира и соприкасаются с вневременным культурным пластом, очерченным в мифологемах. Из этого соприкосновения привычного и непривычного, временного и вневременного рождаются этические и эстетические максимы, которые перекликаются с актуальными для автора философскими и мировоззренческими идеями, актуальными для автора фэнтези-произведения и его времени.

Вспомним, почему так популярны легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Как уже было отмечено, начиная с XII века легенда, обогатившись слиянием английского эпоса и французского куртуазного романа, превратилась в некую этическую утопию о «золотом веке рыцарства», когда царили идеалы благородства, чести, доблести и милосердия. Она предлагала идеальные образы общечеловеческих ценностей, актуальных для любого времени, — как и фэнтези. Благодаря соприкосновению вневременного пласта с повседневностью фэнтези созидает культ героической, решительной личности, как это делали средневековые произведения, с помощью легенды вызывая к жизни несуществовавшие ценности. В частности, по мнению Мортона, Томас Мэлори своим трудом пытался возродить идеи рыцарства, но, как человек своего времени, выразил лишь ностальгическую тоску по уходящему веку рыцарства, которую в своем эссе отметил и Сапковский.

С конца XIX века, в эпоху расцвета буржуазных ценностей и реализации социальных утопий, превращавших сказочные идеи в кошмарную явь, фэнтези попыталось вернуться к идеалам далекого прошлого, надеясь найти выход из тупика современности. В этом смысле артуриана — идеальный сплав общечеловеческих ценностей и проработанной героики. Эстетика средневекового романа, вплетенная в художественную ткань произведения, прочно ассоциируется с артуровским циклом и рыцарским идеалом. А так как составляющие легенды сами стали мифологемами, то любое их использование или обращение к средневековой рыцарской эстетике логично считать признаком мифологизации художественного пространства.

В итоге рассматривать легенду о короле Артуре и рыцарях Круглого стола как архетипическую сюжетную основу для произведений фэнтези можно, но лишь в том случае, когда в выстроенной фантастической художественной образности присутствуют элементы средневековой эстетики, определяющие поступки героев.

Думаю, уже понятно, что Анджей Сапковский, типичный представитель «профессорского» типа авторов фэнтези, прежде чем приступить к написанию «Ведьмака», подвел под него обстоятельную теоретическую основу и в строгом соответствии с ней создавал собственный мир Никогда-Никогда. Однако, чтобы глубже понять, о чем «Ведьмак», необходимо кое-что узнать об авторе и условиях, в которых он творил.

Стремительный взгляд читателя привык пропускать скучные биографические справки, но некоторые обстоятельства взросления и жизни пана Сапковского определенно стоят внимания, и они (по большей части) не касаются общественной и политической жизни его страны.

Анджей Сапковский родился в 1948 году в Лодзи — одном из крупнейших городов Польши, — где и остается по сей день. Его отец знал несколько языков и обучал сына владению ими с детства, так что уже к подростковому возрасту Анджей бегло читал на немецком и русском. Эти знания очень помогли ему в учебе и работе: окончив Лодзинский университет по экономическому направлению, он нашел работу в сфере внешней торговли.