Виктор Каннинг – Долгое ожидание. Письма Скорпиона (страница 9)

Сознание прояснилось, но сомнение осталось. Я сел и принялся материться, поминая и Бога, и черта, и все, с чем уже столкнулся в Линкастле. Закончив ругаться, я опять вытащил пару номеров и открыл их на странице, где обычно печатаются самые сенсационные материалы. Я прочитал заметки, написанные журналистом по имени Алан Логан, и сунул газеты на место.

Из всех людей, писавших хоть что-то обо мне и Роберте Минноу, он был единственным, кто не признавал Джони Макбрайда виновным до суда. Остальные меня заранее приговорили и четвертовали.

Я поднялся наверх и вышел на улицу, чтобы покурить и подумать на свежем воздухе. Я был так глубоко погружен в свои мысли, что звук, который уловил мой слух, не произвел на меня ни малейшего впечатления, пока я не обратил внимания на двух пареньков, уставившихся на стену у меня за спиной. Я повернулся, чтобы посмотреть, что они там углядели, и тут же бросился плашмя на бетонные ступеньки лестницы — на мгновение раньше, чем раздался второй такой же звук.

В стене прямо надо мной красовалась ямочка в четверть дюйма с расплющенной свинцовой пулей, и если бы я остался стоять, она бы поцеловала не камень, а мои кишки. Я вскочил и бросился бежать как угорелый, чтобы, не дай Бог, пацаны не увязались за мной. Я завернул за угол здания, распахнул ворота и побежал наискосок к аллее, которая вела на улицу.

Вот и началась потеха. Дело принимало нешуточный оборот. К нему подключились люди, которые висели на хвосте лучше, чем копы. Люди, у которых оружие с глушителями и которые не обращают внимания на детей, стоящих около мишени. Последние сомнения покинули меня.

Я сделал круг и остановился на углу, откуда мог хорошо видеть библиотеку. Противоположная сторона улицы была застроена частными домами. Я сразу отбросил мысль, что стреляли оттуда. С такого расстояния невозможно промахнуться даже слепому. Дальше, на параллельной улице выстроились длинной цепью большие многоквартирные дома с плоскими крышами, которые были великолепными наблюдательными площадками. Кто угодно мот забраться туда, спокойно прицелиться и нажать на спусковой крючок. Преследовать бесполезно. У стрелявшего было достаточно времени, чтобы бесследно исчезнуть. Кто обратит внимание на человека, несущего какой-то сверток? Откуда им знать, что это разобранная винтовка?

И все же, раздираемый любопытством, я перешел улицу, прошел один квартал и вошел в шестиэтажный дом с лифтом. Лифтера здесь не было. Я поднялся на последний этаж и вылез на крышу по железной лестнице. Оказалось, все очень просто.

Какой-то скрючившийся человек прикреплял к трубе телевизионную антенну. Когда он увидел, что я направляюсь к нему, он кивнул мне в знак приветствия.

Я спросил:

— Кто-нибудь был здесь несколько минут назад, приятель?

Он выронил ключ и распрямился.

— Мм… нет, не могу точно сказать. Может, кто и был на соседней крыше. Я слышал, как хлопнула крышка люка.

— О’кей, спасибо.

Он опять принялся за работу, а я перелез через барьер между зданиями.

Библиотека была видна с крыши любого дома, но вести прицельный огонь по человеку, стоящему на ступеньках лестницы, удобнее всего было с двух из них. На первой же я нашел следы моего врага.

Надо заметить, что вел он себя очень аккуратно. Я не нашел ни пустых гильз, ни царапин на парапете в том месте, где, по-моему, лежала винтовка, из его карманов не выпало никакой безделушки, что часто случается при стрельбе лежа. Я даже мог спорить, что мерзавец постарается выбросить одежду, чтобы вместе с ней избавиться от следов, которые могли остаться на ней.

Да, видать, малый не новичок. Но все же и он допустил ошибку. Носки его ботинок и локти выдавили четыре миловидные луночки в керамзите, которым была засыпана крыша. Я растянулся на животе, стараясь попасть в следы, оставленные им, и увидел, что мои локти стоят на восемь дюймов дальше, чем его.

Оказывается, он коротышка. Всего каких-нибудь пять футов шесть дюймов. И черт бы меня побрал, если он не станет еще короче, когда я доберусь до него.

Я вышел из дома тем же путем, что и он, и никого не встретил. Я дошел до главной магистрали города, так и не заметив ни одного прохожего.

Часы показывали десять десять, и я потратил еще полчаса, покупая себе другой пиджак. Рядом с магазином находилась оружейная лавка, в витрине которой была выставлена богатая коллекция оружия. Я бы купил себе револьвер, если бы не объявление, которое требовало предъявить свидетельство об окончании школы при приобретении любого огнестрельного оружия.

Значит, если ты хочешь пальнуть в кого-нибудь, ты должен иметь аттестат о среднем образовании.

Через два дома от оружейной лавки расположился магазин «Табаки». Пожилая леди за прилавком размеряла мне доллар, я вошел в телефонную будку и нашел в справочнике номер редакции.

Когда на другом конце ответили, я попросил позвать Алана Логана. В трубке защелкало, потом я услышал:

— Хелло, говорит Логан.

— Логан, ты сейчас занят? — спросил я.

— Кто это?

— Какая разница? Я хочу поговорить с тобой.

— Что у тебя на уме, парень?

— Кое-что есть. Из этого может получиться хорошенькая бомбочка. Меня пытались убить.

Больше ему ничего не требовалось.

— Я не занят. Что дальше?

— Назови мне тихое местечко, где мы могли бы встретиться. Без посторонних глаз, ты понимаешь?

— Ты имеешь в виду копов, да?

— И их тоже.

— Есть тут бар на Риверсайд, — сказал он. — Он называется «Зверобой». Он еще не открыт. Хозяин — мой друг, и мы можем спокойно поговорить там.

— О’кей. Скажем, через полчаса.

— Договорились.

Я повесил трубку и подошел к прилавку. Пожилая леди объяснила, где находится Риверсайд, но мне не улыбалось идти пешком три мили до него. Я вызвал такси и пил содовую, пока водитель не засигналил снаружи, вызывая меня.

«Зверобой» оказался большим белым каркасным домом. Раньше в нем жили, но потом, когда река, изменив русло, подошла к его заднему крыльцу, хозяин быстро сориентировался и приспособил его под питейное заведение, соорудив небольшой пирсик, чтобы могли швартоваться клиенты из яхт-клуба. Сейчас пирс был пуст, и кроме мальчишки на газолиновой барже, которая стояла на якоре неподалеку, не было видно ни одной живой души.

Я расплатился за такси и пошел вокруг дома, собираясь зайти со служебного входа. За домом стоял «Бьюик-седан», а за ним — новый «Чевви», так что в конце концов место оказалось не таким уж пустынным. Я стукнул в дверь несколько раз, услышал тяжелые шаги, и высокий тощий парень с горбатым носом распахнул ее.

— Ну? — спросил он.

— Логан здесь? — Я решил ничего ему не объяснять.

— Здесь. Ты тот человек, которого он ждет?

— Да.

— Входи. Он во втором зале.

Захлопнув за мной дверь, он показал, куда идти, а сам вернулся драить пол. Я прошел по узкому коридору и оказался в квадратном помещении с эстрадой и дансингом. Столики были расставлены как попало, а для тех, кто хотел уединиться, в нишах были устроены кабинеты.

В одном из них и ждал меня Логан.

Он был похож на репортера как устрица на грушу. Одно его ухо было так изуродовано, что походило на цветную капусту, нос расплющен, на глаза будто накинули паутину шрамов. Он склонился над газетой и разгадывал кроссворд. Мне показалось, что его плечи вот-вот вырвутся из объятий пиджака.

Я сунул руки в карманы и прошел вдоль стены. Он не слышал меня, пока я не заполнил собой кабинетик. У него не было шансов. Наверняка парень бывший боксер, но из сидячего положения он не смог бы атаковать меня.

— Логан?

Его лицо сморщилось, потом вытянулось от удивления и опять сморщилось. Тонкие красные ниточки губ растянулись, обнажив короткие зубы зверя, готового к защите и нападению.

— Я, черт возьми. Я самый.

— Всякое может быть. У тебя есть водительские права?

Он не сразу понял, что мне от него нужно, — сначала сощурился, силясь осмыслить мои слова, потом бросил на стол бумажник. Тот раскрылся, и я увидел его водительские права и карточку, подтверждающую, что он является членом гильдии журналистов.

Я сел на стул.

Еще один человек, которого я зачаровал. Он не мог отвести от меня взгляда. Он пялился на меня, на некоторое время потеряв дар речи, пока наконец не выдавил изумленно:

— Джони Макбрайд, черт бы меня побрал!

— Мне уже говорили это.

— Когда я услышал, я не мог поверить. Я думал, Линдс сошел с ума. Я уже не сомневался, что он спятил, когда выяснил, что случилось в полицейском управлении. — Его пальцы вцепились в краешек стола, как будто он хотел отломить кусок дерева.

— Кажется, здесь не очень-то рады видеть меня, — сказал я.

Губы у него опять растянулись.

— Нет, они не обрадуются.

Я тоже могу корчить рожи. Я состроил такую, которая произвела на него впечатление.

— Кто-то только что пытался убить меня. Прямо перед библиотекой.

— Об этом ты хотел рассказать мне?