Виктор Каннинг – Долгое ожидание. Письма Скорпиона (страница 51)

— До какого часа вы работаете?

— До д-двенадцати.

— Хорошо. Ты никуда не уходишь, пока я не позвоню.

Поспешный кивок подтвердил, что все будет сделано, как я велю. Он очень торопился сбежать от меня и чуть не свернул себе шею, протискиваясь в дверку. Я тут же отъехал и затерялся в потоке машин.

Через пятнадцать минут я подъезжал к белому дому с оградой. Миссис Минноу сидела на веранде в кресле-качалке. Вот только качалась она слишком быстро, и вертела головой, осматривая улицу каждые несколько секунд. Миссис Минноу явно нервничала.

Их было двое. Один расположился выше, а другой ниже дома по улице. Молодые мужчины в темных костюмах. Они не курили и не читали газет. Они сидели в новых седанах и смотрели. Если их было больше, значит, я кого-то не заметил. Впрочем, искать я и не собирался.

Проехав мимо дома, я остановился у забегаловки, где подавали прохладительные напитки и легкую закуску. Двух сэндвичей и кофе вполне хватило, чтобы насытить мой желудок. Покончив с едой, я купил журнал и убивал время, пока не стемнело. Хозяин лавочки стал посматривать в мою сторону и покашливать, намекая, что хочет закрываться. Я расплатился, оставив ему лишний доллар, который вернул ему хорошее настроение, и он опять заулыбался мне. На всякий случай я набрал номер редакции. Логан так и не появился.

Я еще побродил по улице, докуривая последнюю сигарету из пачки. Потом купил новую и снова закурил. Небо на западе осветилось, над головой прогремел убегающий гром. Я поспешил к машине и с первыми каплями дождя распахнул дверцу.

Было приятно сидеть в сухом теплом салоне и наблюдать, как капельки воды катятся по стеклам. Аккомпанемент дождя навевал дремоту.

Мои часы показывали девять двадцать. Я завел машину и завернул за угол.

Я должен оказаться хитрее их. Хитрее. Ребятки с полицейскими значками ждали, что я вернусь в дом Минноу. Им казалось, что они охраняют старую леди на тот случай, если Джони Макбрайд задумает продолжить свою кровавую месть.

Я поставил машину за домом и оставил ключ в замке зажигания — вдруг придется быстро смываться, — поднял стекло и надел пиджак. Я не беспокоился, что кто-то увидит меня. Моя одежда сливалась с листвой, к тому же если и велось внешнее наблюдение, то вряд ли они оставались на улице в такую погоду. Я быстро добрался до гаража и затаился в его тени, наблюдая за домом. Человек, которого я хотел увидеть, находился на закрытой веранде. Он старался оставаться незамеченным, но однажды мелькнул силуэт его шляпы. Для меня этого было достаточно.

Низко пригнувшись к земле, я медленно двинулся вдоль живой изгороди. Уже у самого дома я осознал, насколько механически я все это проделал.

Ощущение было такое, будто я однажды уже совершил то, что хотел сделать сейчас. Словно гирлянда фонариков замигала в моем мозгу, пытаясь осветить темные уголки сознания. На лбу выступил пот, я почти сходил с ума оттого, что не мог найти в памяти чего-то очень важного, что должен был вспомнить.

Скоро это прошло, остался лишь озноб. Похороненное прошлое едва не ожило во мне. Я тихонько выругался и заставил себя вернуться в нынешний день, а точнее, в ночь.

Вот он нависает надо мной своей черной громадой, этот невидимый в темноте дом. Мокрый плющ на шпалере. Я. Неужели я уже стоял однажды на этом месте, взбирался по этой шпалере, влезал в окно?

Я тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли. Где-то я читал, как близнецы, находившиеся за многие километры друг от друга, необъяснимым образом узнавали, что происходит с братом или сестрой. Может быть, такое возможно и у людей просто очень похожих? Нет, я не хочу сейчас знать прошлое. Пусть все остается как есть. Дождь заглушил ругательство, сорвавшееся с моих губ, и я полез по шпалере.

Через десять секунд я добрался до окна, еще через две я открыл его.

Комната пахла женщиной. У стены я разглядел очертания кровати. Я оставил окно открытым, неслышно прошел к двери и прислушался. Внизу тихо играло радио. И все. Я открыл дверь. Никого. Справа от меня лестница вниз, слева две двери, открывавшиеся внутрь.

Ближняя была неплотно прикрыта, и я подумал, что вряд ли миссис Минноу часто заглядывает в кабинет покойного мужа. Я толкнул дальнюю.

И не ошибся. В эту комнату редко входили за последние пять лет. Затхлый запах заброшенного жилья висел в воздухе, и с каждым шагом с ковра взлетало облачко пыли. Уличный фонарь заливал комнату желтоватым светом, и предметы отбрасывали длинные темные тени.

Диван, стол, два шкафа с папками и сейф напоминали о человеке, который работал здесь. Я пошел к сейфу, и в этот момент луч света ударил мне в спину, отбросив чудовищную тень на стену.

Я чуть не вскрикнул от неожиданности, обернулся и застыл, словно прирос к полу. Мускулы стали подрагивать от напряжения. Свет бил мне прямо в глаза.

— Я ждала, что вы придете, — сказала она.

— Выключите эту хреновину, пока они не увидели, — потребовал я сиплым голосом.

Фонарик погас.

— Как вы узнали, что я здесь?

— Я почувствовала это, молодой человек. Я так долго живу ожиданием услышать шаги в этой комнате, что когда кто-то оказался в ней, я сразу узнала об этом. Одно из преимуществ моего возраста, должны вы признать.

— Кто внизу?

— Двое.

— ФБР?

— Один. Другой наш. Они не подозревают, что вы здесь.

Я взял у нее фонарик.

— Вы знаете шифры замка на сейфе?

— Нет. Его знал только Боб. Сейф так и стоит закрытым после его смерти. Там никогда не было ничего ценного. Он держал все важные бумаги в прокуратуре.

— Что же он хранил здесь?

— Так, разные документы, которые приносил, чтобы поработать над ними дома.

— Я намерен вскрыть его.

Она сказала очень просто:

— Приступайте.

Темнота спрятала улыбку, но вдова услышала мой смешок.

— Ну и нервы у вас. Канаты! Ведь все считают, что я убийца.

— Мне это еще не доказали… пока.

Какая женщина! Ее муж мог бы гордиться ею. Я включил фонарик, прикрывая луч рукой, подошел к сейфу, опустился на колени и внимательно рассмотрел диск набора. В мягком рассеянном свете я увидел, как дрожат мои пальцы.

Все опять было до боли знакомо. Все. Я смотрел на этот проклятый сейф, и почему-то каждая заклепка казалась мне моим старым другом. Дыхание у меня сделалось частым и коротким, и таким сухим, что обдирало горло. В мозг опять впились железные когти прошлого и стали раздирать его на части.

Мне стало холодно. Мне стало чертовски холодно. Прошлое смешалось с настоящим и перестало быть прошлым. Наборный диск сейфа превратился в смеющееся лицо, и я понял, что мне знаком не только этот сейф, а все сейфы, я знаю устройство каждого из них. Странное дело, три года я бился, пытаясь выяснить свое прошлое, и в тот момент, когда завеса над ним стала приподниматься, я не хотел видеть его.

Я чувствовал ее взгляд на спине и заставил себя прикоснуться к наборному диску, отдавшись во власть невесть откуда взявшемуся инстинкту, оголившему нервные окончания на подушечках моих пальцев и в несколько раз обострившему слух.

Я стоял на коленях уже двадцать минут, терпеливо подбирая шифр замка, когда услышал слабый щелчок. Оставалось повернуть ручку и открыть дверцу. В верхнем ящичке лежала розовая квитанция с номером.

Только теперь у меня заболела спина от скрюченной позы, в которой я находился долгое время. Я поднялся, закрыл дверцу и сунул квитанцию в карман.

Миссис Минноу отобрала у меня фонарик, и я увидел ее лицо. Похоже, она тоже испытывала чувство удовлетворения.

— Вы нашли то, что искали?

— Да. Хотите взглянуть?

— Мне будет лучше, если я увижу?

— Вряд ли. Но это очень поможет мне найти убийцу вашего мужа.

— Тогда не надо, — сказала она. — Ни пуха…

— К черту.

Она всхлипнула, когда я выходил из комнаты, но не последовала за мной. Я вернулся тем же путем, каким пришел. По-прежнему по крыше автомобиля барабанил дождь, только теперь я сидел в салоне промокший насквозь от беготни по кустам.

Странно, но я не чувствовал холода. Мне, наоборот, было жарко. Жарко и радостно.

Я, кажется, немного переборщил с продавцом, потому что, когда я снова появился перед ним, его лицо оставалось таким же серым, каким оно стало во время нашего разговора в машине. Он как лунатик взял у меня квитанцию и скрылся в подсобке. Я слышал, как он выдвигает и задвигает ящики. Потом он появился с большим коричневым конвертом. Не говоря ни слова, он протянул его мне, получил два доллара в соответствии с указанной в квитанции стоимостью работы и выбил в кассе чек.

Он явно не хотел встречаться со мной взглядом и поворачивался очень медленно. Но я дождался, потому что мне нужно было, чтобы он увидел мое лицо. Его глаза остекленели, он молча кивнул, и я ушел. Ничего, очухается, зато не проболтается.

Я проехал один квартал, остановился под уличным фонарем и вскрыл конверт. В нем оказались две фотокопии и негатив письма.

Оно было написано от руки и адресовано Роберту Минноу.

«Уважаемый мистер Минноу. Этим письмом я ставлю вас в известность, что если меня найдут мертвой, то это скорее всего убийство. Среди моих вещей вы найдете явные доказательства моей связи с Леонардо Серво и фотографии других лиц, которые могут быть причастны к моей смерти.

Больше ничего не было. Я засунул все обратно в конверт и положил его под резиновый коврик на полу.

В ближайшем баре я заказал выпить, взял стаканчик в телефонную кабинку и пил виски маленькими глоточками, ожидая, когда там возьмут трубку. Наконец мне ответили: