Виктор Каган – Новое несовершенство. Верлибры (страница 9)

Герасим», пинает мешок в воду и они отправляются в поисках третьего по улицам Глупова, забитым пробками, будто уши бога.

«Пальцем в воздухе…»

Пальцем в воздухе, карандашом на бумаге, углем на белой стене, мелом на чёрной соедини Северный полюс и Южный и точку восхода с точкой заката. Получится окно, в котором четыре времени года плывут по экрану неба пока продолжается жизнь во влажной глазной плёнке. Получится прицельная рамка, в которой ты выберешь место, чтобы поставить точку на выдохе или вдохе не твоего дыханья. Получится крест, с которого бог смотрит глазами распятого сына с другой стороны рамки в окошко твоей души и окликает тебя, a ты не слышишь, играя со смертью в крестики-нолики.

Перелицовка

В белом венчике из роз…

«С марксиськой точки зрения, — говорил он и поднимал палец, — с единственно верной марксиськой точки…» и нёс заученный бред, безбожно перевирая слова и фразы, втравливая противоположности в классовую борьбу, клеймя оппортунизм единства и утверждая отрицание отрицания как высшую форму согласия с колебаниями руководящей линии, а жизнь – как форму существования тел с революционным сверканьем белков, рвущихся из орбит в светлое будущее. Он как пришелец из этого будущего знал его наизусть до мельчайших деталей. И оно наступило с точностью до наоборот, чуть позже, чем должен был наступить во взятой отдельно стране коммунизм, но много раньше, чем ожидалось, и приказало: «Вперёд назад». «Я?» — спросил растерянно он. «Ты, ты» — сказало оно. И он устремился назад вперёд и вперёд назад. Библия, которую он не читал, как до того не читал «Капитал», стала настольной книгой и прижимает бумаги.