что я —
внутренний наблюдатель —
откликнусь,
прежде чем сброшу
одежды земного тела,
чтобы предстать пред тобой.
Давай же
просто побудем вместе,
поговорим,
помолчим,
расскажем
ты мне,
как тебе там живётся
в пространствах моей души,
а я тебе,
что происходит снаружи.
Ты соглашаешься,
наши дыханья
одним дыханьем колышут
шёпот листвы и свет оплывающей свечки,
и это и есть молитва.
«Лениво лениться…»
…но был солдат бумажный…
Б. Окуджава
Лениво лениться
под шорох дождей,
перемывающих кости
годам и погодам,
и смотреть, как по водам потопа
отпущенный тобой хлеб
жадно клюют
буревестники,
взлетая с борта ковчега,
сея следы насыщения
под видом
разумного, доброго, вечного
и посылая подальше Ноя.
Титаник ковчега,
не утонув, доплывёт
до вершин,
зияющих в будущем,
где Ноя поставят к стенке,
ковчег подлатают,
скрестят с паровой машиной,
пароход загудит философски,
отдаст концы
и понесёт не отдавших концы пингвинов
в непроглядность туманов,
а родину,
пустившую тебя, как царицу с сыном
по морю в сельдью пропахшей бочке,
будут клевать,
убивая друг друга,
разжиревшие буревестники,
бесы на крыльях кожáнок,
драконы,
против которых ты выйдешь
не Ланселотом с мечом и в доспехах,
а Дон Кихотом
с пёрышком тонким в руке
и хрупким щитом
из листа белой бумаги.
И победишь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
