Но что же это, господи, со мной?
Душа без запятой, как зуб, болит.
Всё реже междометнейший восторг.
Всё чаще многоточье на лице.
Фата… Фиалка… Неуместен торг…
Что мне сулит история в конце
предательства прекрасной запятой?
Стою я с междометьем на лице,
рыдаю над убитой красотой.
Борис Викторов
Идут века. Харон бухает
Цепная лодка отдыхает.
В реке отсутствует зараза
(лишь от изделий №2
порой болела голова)…
Который век весь мир бухает:
глотнув на выдохе, вдыхает,
блаженно нюхает рукав,
сгибая локтевой сустав.
Харону жажда сушит глотку.
Он лодку перегнал на водку
и прёт, как к нересту плотва,
толпой изделье №2.
Лови на закусь – не халва,
но всё ж солидней рукава.
Елена Виноградова
Их осталось только тридцать
Верных родине доныне,
Где хлебов почти не сеют,
Где земля рожать устала…
Журавлиный клин редеет.
Что с тобой, Россия, стало?!
Их осталось ничего-то,
а когда-то было много.
Даже думать неохота,
где окончится дорога.
Они были величавы,
травоядны и смиренны —
жалко, правда, не курчавы,
но и не обыкновенны.
Нравы наши измельчали,
души наши обмелели.
Хорошо было вначале.
Что ж мы – вовсе одурели?
Они только в зоопарке —
в лепрозории свободы.
Извели их по запарке
мы – моральные уроды.
Вот ужо придёт Мессия —
не покажется нам мало!
Родина слонов Россия,
что с тобой, Россия, стало?
Александр Габриэль
1
Вакантно. На душе поют ваганты
про власть вина, про глупый политес;
про то, как дистрофичные Атланты
страдают недержанием небес
Вакантно. Вместо Гегеля и Канта
в душе – сквозняк и тонны чепухи.
И в стены слепо тычутся стихи —
ублюдочные отпрыски таланта.
Галантно. В телевизоре гаранты
токуют, наплевав на политес,
и мэтров безразмерные таланты 
