Виктор Кабицкий – Пятница, тринадцатое. Числа судьбы (страница 4)
– Ян, что с тобой сегодня? – обеспокоенно спросила Наташа. – Ты как на иголках, сам не свой.
– Знаю, прости, – выдавил я. – Так что все-таки случилось?
Оказалось, произошло вот что. Наташа по-женски уверилась, что с внешностью у нее все же что-то не в порядке, несмотря на все мои заверения в обратном. А потому вскоре после моего ухода решила заняться прической, хотя изначально и не планировала. Да-да, она стала выпрямлять волосы с помощью тех самых щипцов, которыми я настоятельно просил не пользоваться. Слушая ее рассказ, я представлял собой живое воплощение фэйспалма. Хорошо хоть, нашел в себе силы не высказать всего того, что хотелось. Идем дальше. По словам Наташи, в какой-то момент утюжок-выпрямитель буквально сошел с ума. Раскалившись до максимальной температуры, он «зажевал» и спалил ей несколько прядей волос. При этих словах я напрягся, но, как выяснилось, напрасно: благодаря моему утреннему визиту Наташа была настороже и успела вовремя выдернуть шнур из розетки. Проводка в итоге не коротнула, и все закончилось благополучно, если не считать испорченной прически.
Но и с этим Наташа справилась. Нацепив кепку, она направилась в любимую парикмахерскую, где ей быстренько обрезали испорченные пряди и немного укоротили волосы. После разговора она даже прислала мне фотографию новой прически. Если раньше волосы доходили ей почти до пояса, то теперь они водопадом рассыпались чуть ниже уровня плеч. По мне, так было даже лучше, чем раньше. Итак, «сонное» предсказание вновь сработало. Правда, не до конца. Хотя…
Я напряг память. Кажется, пожара в моем сне тоже не было. Были искры, был запах гари, но самого пожара не было. Ладно, пусть так. Важно другое. Я совру, если скажу, что очередное совпадение меня не насторожило. Спать я ложился с неприятным ощущением холодка в желудке.
Я шел по тесному извилистому коридору. Кажется, то были подсобные помещения какого-то магазина или супермаркета. В проходе штабелями стояли коробки с продуктами, ожидавшие распаковки. Коридор был слабо освещен электрическим светом. Пусть окон здесь и не было, но интуитивно я понимал, что сейчас глубокая ночь.
Я остановился у одной из дверей по правую руку. В ее верхней части виднелось небольшое смотровое окошко, но заглядывать в него я не стал. Вместо этого провернул необычный замок и потянул дверь, оказавшуюся гораздо тяжелее, чем можно было представить. Изнутри на меня повеяло холодом. Похоже, это морозильная камера. Я вошел внутрь, выдыхая изо рта клубы пара. Дверь оставил чуть приоткрытой. На полках вдоль стен лежали куски замороженного мяса, морепродукты и еще какие-то коробки, содержимое которых мне было неизвестно.
Подойдя к одной из полок, я протянул руку к пакету с замороженными овощами. Нашел штрихкод, сравнил с бумагой, которая, оказывается, все время была зажата у меня в руке. Положил обратно, взял новый пакет. Я понятия не имел, что именно ищу, но продолжал выполнять монотонные действия. Тут я заметил, что на мне не обычная футболка, а вполне себе теплый свитер, но даже в нем меня уже начинал колотить озноб. Температура здесь была значительно ниже нуля.
За спиной послышался громкий лязг. Я обернулся, и сердце ушло в пятки. Дверь камеры захлопнулась.
Я бросился к выходу и толкнул дверь плечом, но было слишком поздно. Откуда-то я знал – изнутри ее открыть невозможно.
– Эй! – крикнул я охрипшим, совершенно не своим, голосом. – Откройте! Я здесь! – Я забарабанил в дверь, но толстый металл не продвинулся ни на миллиметр. Пытался махать в небольшое смотровое окошко, снова кричал, топал ногами, но меня в упор не замечали. С каждой минутой холод окутывал все сильнее, забирался под свитер, выгонял остатки тепла. Зубы стучали друг о друга, выбивая нестройную трель. В изнеможении я обхватил себя руками и опустился вниз по стене на пол, который, казалось, состоял из цельного куска льда, настолько он был холодным. Смятая бумага выпала из рук, и я закрыл глаза…
Открыв их вновь, я оказался в своей постели. Солнце светило прямо в лицо через прорези в жалюзи. Морозильная камера исчезла. Комната была теплой, как всегда, но даже это помогало мало. Я по-прежнему дрожал от пронизывающего холода.
Глава 4. Неправильные пчелы
Сон про морозильную камеру приснился мне с пятницы на субботу. Озноб быстро прошел, но неприятный осадок никуда не делся. В результате весь следующий день я провел в беспокойном ожидании очередной беды. По правде говоря, я не представлял, каким образом меня может занести в подсобку супермаркета, но все равно оставался начеку. Даже к собственному холодильнику близко не подходил. Так, на всякий случай.
Суббота, однако, прошла спокойно. А в воскресенье за завтраком мой папа торжественно объявил:
– Настал великий день!
Говоря это, он высоко поднял вверх свою ложку с остатками каши. И посмотрел на меня. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы почуять – предок что-то задумал. И это что-то касается непосредственно меня.
– Даже не просто великий, а – не побоюсь этого слова – величайший день!
– Неужели ты наконец вынесешь сломанный телевизор на помойку? – с иронией заметила мама. – Он полбалкона занимает, если ты не забыл.
Папа стушевался.
– Нет, не настолько великий. Но все равно важный. Сегодня день покраски гаража! Разумеется, в этом деле мне не обойтись без своего отпрыска.
– А ничего, что отпрыск на каникулах? – буркнул я.
– Вообще-то отпрыску не помешает оторваться от компьютера и немного поработать, – неожиданно заявила мама.
– Вот и я говорю! – обрадовался папа. – Я уже и краску купил. Вдвоем мы с тобой в два счета все закончим…
Я застонал, хотя и понимал, что отвертеться не получится.
Гараж находился на окраине города, в самой глубине большого гаражного кооператива. Попетляв по узким дорожкам и сделав с десяток поворотов, мы поднялись в горку и наконец остановились у нашей семейной свалки, по привычке именуемой гаражом.
Свалкой я его назвал не просто так. Дело в том, что гараж никогда не использовался по прямому назначению – машину мы там не хранили. Зато хранили кучу всякого хлама, который больше некуда было девать. Знаете, есть присказка про то, что каждая вещь неизменно проходит три стадии: балкон – гараж – дача. В нашем случае это на сто процентов верно.
Гараж предстал перед нами неухоженным металлическим коробом. Табличка с номером покосилась, перед воротами лежал обильный слой прошлогодней листвы. Как поведал мне по дороге папа, гараж он не посещал с ранней весны. Сам же я не был здесь года два, если не больше.
Досадливо крякнув, мой предок принялся расчищать скопившуюся у ворот листву. Я же, стоя рядом в прострации, прикидывал объем предстоящих работ. Судя по состоянию гаража, уйдет целая вечность на то, чтобы привести его в приемлемый вид.
– Когда его в последний раз красили? – решился уточнить я.
Папа с тоской посмотрел на гараж и выдал:
– В последний раз, Ян, его не красили никогда.
Больше вопросов у меня не было.
Папа пошел обратно к машине, чтобы взять ключи. Вернувшись, он принялся воевать с проржавевшим замком. Ключ почему-то не желал заходить.
– Да что за… – ругался папа, дергая то замок, то всю дверь целиком. – Напомни мне в следующий раз новый замок поставить, хорошо?
Механизм все не отпирался. Папа опустил затекшие руки, осмотрел замок, зачем-то подул на него и снова принялся трясти.
Тут на меня обрушилось знакомое предчувствие. Я говорю «обрушилось», потому что так оно и было. Напряжение появилось мгновенно и, как и в прошлый раз, будто бы из ниоткуда. Я медленно огляделся по сторонам, даже наверх посмотрел на всякий случай. Никакой видимой опасности не было и в помине. Не то что мусоровоза, вообще ни одной машины в зоне видимости не обнаружилось. Все окрестные гаражи были закрыты. Похоже, в этой части гаражного кооператива мы были в полном одиночестве.
Тогда почему все шесть чувств настойчиво твердят мне о нависшей опасности?
– Готово! – папин возглас раздался одновременно с громким щелчком.
Он снял замок и приоткрыл заскрипевшую дверь, а меня посетила новая пугающая мысль.
Вдруг опасность грозит не мне, а папе?
Повинуясь внезапному порыву, я рванул к воротам, чтобы быть рядом в случае чего. Приблизившись, я машинально отметил какой-то необычный монотонный звук, похожий на гул трансформаторной будки. Но папа, кажется, ничего не заметил.
– Погоди, сейчас краску достану, – бросил он и направился к машине.
Пока он рылся в багажнике, я осторожно приоткрыл дверь. Гул усилился. Впечатление было такое, словно в гараже работал какой-то агрегат. «Может, генератор?» – мелькнуло в голове. Одновременно с гулом усилилась тревога. После некоторых раздумий я решил максимально осторожно заглянуть внутрь.
Едва я сделал первый шаг, как ощутил себя в эпицентре чего-то, что в первую секунду даже не мог описать. Вокруг сновали какие-то черные точки. Больше всего это напоминало метель, когда множество маленьких снежинок летают вокруг тебя и жалят лицо холодом.
Здесь было почти то же самое. Разве что жалили меня по-настоящему.
Действовал я на инстинктах. Сжав челюсти и прикрывая голову руками, я выскочил из гаража и понесся под горку, не разбирая дороги. Рой разъяренных ос не отставал. Каждую секунду мое лицо, шею, руки и ноги пронзали острые иголки. Мелкие гады с удовольствием мстили за то, что мы с папой потревожили их гнездо. Впоследствии выяснилось, что свили они его прямо над входной дверью с внутренней стороны гаража. Наверное, посчитали, что гараж бесхозный.