Виктор Иутин – Опричное царство (страница 87)
Строгановы поклонились смиренно. Направляясь к государю, они надеялись заручиться его поддержкой в грядущей войне с Кучумом, а в итоге вышло, что царь велел справляться своими силами, да еще и запретил идти в поход на сибирское ханство. У Кучума под рукой несметное войско, как без государевой поддержки, его полков и дельных воевод сокрушить хана?
Долго еще говорили о местных народах, перешедших под руку Иоанна, об их защите, об укреплении городков и строительстве новых.
И после уехали, разочарованные и раздосадованные. Возок шел медленно, покачиваясь на кочках и ухабах.
– Не видать нам сибирских земель, – тихо пробурчал Яков Аникеевич и громко сопел, отвернувшись к окну.
– Государь зело гневен, – со вздохом вторил Григорий Аникеевич, – когда я в глаза ему глядел, душа в пятки так и уходила! Батюшка, говорят, не боялся его нисколько, государь и гневаться на него не мог, прислушивался.
– Гневен. Виделся я с одним из придворных его, Борисом Годуновым. Молвят, ныне один из ближайших к государю людей. То большая тайна, под страхом смерти велено мне было молчать, но… – Яков Аникеевич перешел на шепот и прильнул к уху младшего брата. – Но поведано было мне, что государь гневался на сына и стал бить его, а тот самый Борис Годунов телом своим от ударов закрывал царевича, чем смог унять государев гнев. Лечил я ему те раны, а он, улыбаясь, говорил мне, как любит и почитает нашего государя, ибо он милостив.
Григорий Аникеевич покачал головой, задумался.
– Хорошо, что далеко мы от царского двора, на своих землях, почитай, живем, сами себе хозяева, – вымолвил он наконец и замолчал, глянув в окошко.
Все дальше ехал возок. Ехал мимо тихих лесов, полупустых и брошенных деревень, поросших травой пашен. Редко кто попадался на дороге, словно вымерли все.
– Где же весь народ? – с изумлением и болью проговорил Яков Аникеевич. Отвечать было незачем, все и так ясно. Выжаты все соки из народа бесконечными войнами, чумой, голодом и нищетой. Как еще держится русская земля? И сколько еще суждено ей вынести?
Звенящая тишина стояла вокруг. Всхрапнув, несмело заржал конь. Очередная мертвая деревня, зияя черными окнами брошенных домов, внезапно появившись, вскоре скрылась в лесной чащобе. Возок, поскрипывая, ехал дальше.