Виктор Иутин – Опричное царство (страница 48)
На доске начали одолевать светлые фигуры. Надлежало спасать Черного короля!
Летом крымско-турецкое войско подошло к русским землям. Турецкий флот уже вошел в воды Дона, стремясь подойти к Азову. Тут же началась подготовка к переброске сил на юг. Посланный туда еще в начале весны Петр Серебряный уже готовил ратников, но численность его войска в сравнении с количеством рати противника ничтожно мала.
В начале июля произошло еще одно событие, заставившее Иоанна приостановить переброску ратных на юг – после долгих переговоров в Люблино Великое княжество Литовское и Польша объединились в одно государство с единым правителем, коего должен был выбрать общий сейм, с единой монетой и единой внешней политикой. Было ясно, что литовская знать во многом пошла на уступки полякам, и одной из причин была война с Иоанном, грозившая ей поражением. Теперь против Москвы выступало одно из сильнейших государств в Европе – Речь Посполитая…
Но война в Ливонии поутихла, и потому Иоанн тщательно следил за развитием событий на юге. В начале августа турки взяли в осаду Азов. Часть войска отделилась и двинулась вверх по Дону, дошла до Переволоки, откуда намеревалась прорыть канал от Дона до Волги, дабы соединить эти две реки и на судах с легкостью дойти до Астрахани. Вскоре царь узнал, что ногайцы и астраханские татары в большом числе примкнули к туркам. Немедленно Иоанн отправил Василия Серебряного с тридцатью тысячами ратников на помощь его брату Петру, решил, что князь добросовестнее будет выполнять государев приказ, коли родной человек в беде.
«Владимир бы не помог, предал бы», – тут же пронеслось в голове…
…Белый король был зажат меж занятыми светлыми фигурами клетками и обступившими его черных фигурах.
«Белый король, светловолосый король… Царь и великий князь всея Руси Владимир Андреевич», – подумал Иоанн и усмехнулся. Долго глядел на попавшую в западню фигуру, и чем больше глядел, тем больше наполнялся злобой. Это была долгая игра. Жертвуя своими фигурами («погиб» и ферзь) и «обманывая» противника, Черный король приблизился к Белому, и тот ждал, когда противник нанесет последний удар. Длинными пальцами Иоанн взял Черного короля, приподнял его, дабы покончить с Белым, на мгновение остановился, словно ему нужно было решиться на это, и затем что есть силы смахнул его с шахматной доски…
В конце лета неожиданно скончался боярин Андрей Телятевский, до этого пышущий здоровьем. Было очевидно, что князь отравлен Басмановыми, с которыми открыто враждовал почти год.
Иоанн вызвал Алексея Федоровича и строго спросил:
– Признавайся! Твоих рук дело?
Басманов рухнул на колени:
– Не вели казнить, государь! Никогда тебя не обманывал! И сейчас правду скажу! То по моему велению боярина умертвили…
И упал лицом в пол. Поглаживая рубиновый перстень на левой руке, царь повелел со вздохом:
– Встань!
Басманов вскочил и испытующе взглянул в лицо Иоанна, с трепетом ожидая следующего слова.
– Отравителя себе завел?
Алексей Федорович несмело кивнул, вытерев с чела пот.
– Ко мне его пришли!
Иоанн задумался, и на мгновение ему стало страшно. Что, если и его так советники опричные смогут отравить? Мало ли чего Басманов с Вяземским могли задумать? Распустились! Так царь снова подумал об избавлении от вкусивших власть советников. Что остановит их, ежели они перетравят всю царскую семью и посадят на трон угодного им правителя?
А следующим утром не проснулась царица Мария Темрюковна. Уже рыдают в страхе сенные девки и боярыни, носятся слуги, всхлипывающего Михаила Темрюковича уволокли приводить в чувство. Начинались приготовления к отвозу тела в Москву на похороны. Двор избавился от золота в своих нарядах и украшений – начался траур. Печально и утробно били колокола.
Все услужливо и с пугливым сочувствием исчезли, когда в палаты вошел Иоанн. Она лежала, по подбородок укрытая покрывалом, черные как смоль волосы были разбросаны по подушкам, рот уже подвязали, глаза крепко сомкнуты. Он стоял над ней, опираясь на посох, и с тоской оглядывал черты лица, которые успел позабыть за то время, когда не желал видеться с ней. Она не предавала его, не плела заговоры, просто хотела любить и быть любимой, как и любая другая женщина, лишенная мужской ласки и счастья быть матерью. Быть может, иначе и много лучше сложилась бы ее судьба, если бы она не выходила замуж за русского царя, не покинула родину и престарелого отца. Но судьба решила иначе. Нет, не судьба. ОН решил так!
Узнав о смерти царицы, Владимир Андреевич вознамерился ехать в Москву на похороны, тем самым для своего же блага поддержать брата, второй раз ставшего вдовцом. Но внезапно получил приказ направляться со своим полком к Нижнему Новгороду, дабы поддержать действия князей Серебряных у Астрахани, взятой уже турками в осаду. Владимир решил, что это добрый знак, искренне верил, что сей царский приказ означает государево прощение и доверие. Тут же впопыхах начались сборы, для обоза везли многочисленную снедь, в кузницах застучали молоты.
Сияющий и вдруг похорошевший, Владимир стоял перед женой. Не скрывая слез, она радовалась за супруга, все держала за руку, не хотела отпускать, гладила грудь, ощущая под платьем его кольчугу.
– Я буду молиться за тебя! – сказала Евдокия, силясь улыбнуться. Почувствовав прилив необычайной нежности, Владимир поцеловал жену в лоб и прижал к себе.
Затем попрощался с детьми, каждого троекратно поцеловал и перекрестил. Даже нелюбимого сына Василия обнял и приказал беречь своих меньших братьев и сестер. Отрок с вечно запуганным взглядом склонил голову перед отцом и кивнул.
Все жители Дмитрова собрались поглядеть на торжество, с коим из города выезжал князь со своим полком. Все воины в богатых доспехах, на мощных конях, украшенных попонами разных цветов. Люд славил князя, детишки с восторгом охали, глазея на доспехи ратников и мерно идущих коней. Владимир отвечал горожанам улыбкой, затем у ворот на мгновение остановился, отъехал в сторону, пропуская полк вперед себя. Покружив на месте, обернулся он к своему дворцу, перекрестился и пустил коня из ворот рысью, обогнав ратников, снова поехал во главе полка.
Тем временем в Москве уже решалась его судьба…
Малюта был доволен жизнью. Перед безвестным еще недавно дворянином трепетала теперь вся держава. Мог с гордостью сказать, что своими руками заработал свое возвышение, ибо скольких пришлось допросить, уличить, пытать за последние два года! Главное, что сам государь его любит и жалует, зовет иногда с собой в шахматы играть. Малюта в шахматы играл плохо, зато разговор поддержать умел, даже суровый и страшный для всех, мог рассмешить государя-батюшку.
Жалованье росло, терем новый отстроил, жена носит новые наряды и жемчужные украшения. Всего добился! И решил пойти еще дальше – породниться с государем. Сумел выдать старшую дочь за Ивана Михайловича Глинского, сродного брата царя. А недавно предложение породниться прислал и сам Иван Андреевич Шуйский – хочет женить одного из пяти сыновей. Здесь Малюта задумался. Он, безродный счастливец судьбы, думал, принять ли предложение князя Шуйского, самого князя из династии Рюрика! Верно, ему, недавно вступившему в опричнину, необходимо хорошо закрепиться, а родство с Малютой, влиятельным в братии человеком и близким подданным государя, может сыграть на руку. Что ж, почему бы и нет?
В тот день, когда Москва хоронила царицу, Малюта, счастливый отец семейства, собирался на службу. Поел скромно, помолился и пошел туда, где его ждала работа. Придя, по-хозяйски надел передник, дабы не испачкать одежду кровью, пригладил редкие волосы и, войдя в темноту подземелья, уверенно направился, куда ему нужно, словно видел во тьме.
Пока шел без света, словно находя нужный ему путь по запаху, Малюта думал о последних известиях при дворе. Иоанн по настоянию его сообщил Басмановым и Вяземскому о намерении идти с походом на Новгород, карать изменников Пимена и местных дьяков. Молвят, советники государевы тогда в лице поменялись, начали отговаривать Иоанна от этого шага. Но Малюта знал, царь не отступит, ибо и сам хочет избавиться от своих советников. Вот он, его путь к власти. И Басмановы, и Вяземский, устроившие Малюту на придворную службу, стояли на его пути. И он расправится с ними без малейшего сожаления.
Вяземский едва ли не сразу отправил своего слугу предупредить союзника Пимена, дабы тот успел что-либо содеять для своего спасения до прихода государя, возможно, защитить город (и тогда войны не избежать, ежели Новгород восстанет) – Малюта уже знал об этом (у него везде есть свои глаза и уши). Иоанн скоро узнает об этом от самого Малюты. Судьба ближайших советников царя уже решена, Иоанн руками Малюты расправится с ними. И тогда путь к вершине придворной власти будет открыт пред ним… А там великий почет, богатства – все, о чем бывший безвестный ратник не мог и мечтать. Но до этого еще много нужно содеять. Он внезапно остановился, сузил свои страшные глаза.
– Ну что, Молява? – спросил он в темноту. – Расскажешь сегодня, что за снадобье при тебе было на кухне да откуда деньги большие взял?
Это был царский повар Молява, при котором опричниками якобы было найдено какое-то снадобье и приличная сумма денег.