Виктор Харебов – Тайны иных миров. (Хроники профессора Вейра) (страница 3)

Пока не могу отделаться от странного чувства: будто все эти народы вспоминают что-то общее. Как тени одной и той же древней тропы, растянутой между континентами».

Сопоставления были убедительными. Особенно поразило его слово nara – в языке яганов оно означало «вход, проход», а в даруг – «земля» или «место». В рапануйском близкий по звучанию корень обозначал «дом» или «остров».

Он начал писать статью, хотя понимал, что ее отвергнут. Но мысль звучала ясно: если культурные и лингвистические параллели устойчивы, то миграция в древности могла быть двухсторонней. Или существовал третий общий праисточник – неведомая популяция, распространившаяся по югу планеты задолго до известных миграций.

Именно тогда он впервые на листе бумаги нарисовал стрелку – не с севера на юг, как в учебниках, а наоборот. Из древнего южного очага, из сердца Белой Земли.

Вечером Шанук снова присоединился к нему.

– Ты рисовал карту? – спросил он, заглянув через плечо.

– Да. Думаю, ваши предки пришли не через Анды, а по суше. По мосту, которого уже нет. А потом – вниз, под лед.

Шанук молча кивнул:

– Дед так и говорил. Мы не пришли. Мы – вернулись.

Глава 3. Предание шамана

Вечером, когда над Огненной Землей сгущались фиолетовые сумерки, Алексей сидел у костра, вглядываясь в отблески пламени. Его не отпускала мысль: все, что он слышал и наблюдал, складывалось в странную, почти невозможную картину. Чтобы окончательно сложить этот пазл, ему нужно было поговорить с тем, кто знал больше всех – с шаманом племени яганов.

Шамана звали Таука. Ему было, по приблизительным оценкам, под восемьдесят лет. Высокий, с прямой спиной, с лицом, испещренным морщинами, будто трещинами древней коры, он редко говорил – и почти никогда не на испанском. Шанук согласился сопровождать Алексея и переводить.

Они нашли шамана на склоне холма, где он в одиночестве курил трубку и смотрел на закат над каналом Бигля. Ветер развевал его накидку из шкур, в волосах поблескивали бусины.

– Мы хотим послушать твою историю, – сказал Шанук на языке племени.

Таука кивнул, не отрывая взгляда от горизонта.

– История старая, – начал он, – ее рассказывают только тем, кто умеет слушать тишину. Это не для праздных ушей.

Алексей придвинулся ближе, открывая блокнот.

– Давным-давно, – говорил Таука, – когда земля еще не знала зимы, наш народ жил под светом, что шел снизу. Мы жили внутри самой земли. Там были реки без льда и леса без звезд. Там была жизнь.

Он замолчал, словно ожидая реакции. Алексей чувствовал, как по спине пробегает холодок. Шаман говорил не метафорами. Его голос звучал как передача знания.

– Почему вы ушли оттуда? – осторожно спросил он через Шанука.

– Великая трещина открылась. Огненная вода вышла из недр и сделала дыхание тяжелым. Свет стал черным. Тогда наши старейшины повели народ наверх – сквозь камни, вверх к холоду. Мы вышли наружу. Там не было тепла, но было небо.

Алексей замер, мысленно отмечая каждую деталь. Тепло под землей. Лес. Внутренние реки. Катастрофа – возможно, извержение? И восхождение наружу…

– А где была та земля? – спросил он.

Таука поднял руку и указал на юг, в сторону Антарктиды.

– Там, где лед прячет старую кровь Земли. Там, где белый свет льется из-под ног.

– Великая Белая Земля, – прошептал Алексей. – Так это не аллегория…

Шаман посмотрел на него впервые за вечер. Его глаза были ясными и спокойными.

– Ты слышал. Что ты сделаешь с услышанным – это уже не наша история.

Позже, в палатке, Алексей долго не мог уснуть. Он набрасывал в блокноте схему: вулканическая активность, подледные полости, термальные источники. Он вспомнил отчеты геофизиков – под Антарктидой действительно существуют зоны с аномально высокой температурой, где лед тает снизу, образуя озера и пещеры. Некоторые полости достаточно велики, чтобы содержать собственную экосистему.

– А если… – прошептал он. – Если эти полости были населены?

Шанук лежал рядом, завернувшись в одеяло, но глаза его были открыты.

– Я пойду туда, – сказал он вдруг. – Если ты решишь идти, я пойду с тобой. Это – мой дом, если дед не солгал.

Алексей улыбнулся:

– Тогда мы вдвоем, Шанук. И может быть, мы станем первыми, кто найдет то, о чем древние только шептали.

На следующее утро он написал электронное письмо руководству экспедиции ЮНЕСКО с запросом на организацию частной разведывательной миссии на Антарктический полуостров. В письме он изложил научную гипотезу: подледные полости Антарктиды, созданные вулканической активностью, могли в древности быть обитаемы. Предания яганов могут оказаться отражением реальной миграции древнего народа, спасшегося от катастрофы под землей.

Он знал, что письмо вызовет усмешки. Но он уже не мог отступить.

Так родилась экспедиция, которая изменит все.

Глава 4. Подготовка к экспедиции

Письмо, отправленное Алексеем в штаб-квартиру ЮНЕСКО, повисло в воздухе, как камень над бездной. Ответа пока не было, но внутри все кипело. Он уже принял решение: экспедиция состоится – с официальным благословением или без него.

В лаборатории при базе он вновь встретился с доктором Лией Хавьер, генетиком, участвующей в исследовании яганской ДНК. На экране монитора пульсировали фрагменты геномов.

– Вот посмотри, Алексей, – Лия показала на один из графиков. – Эти маркеры – митохондриальные. Они характерны для популяций Юго-Восточной Азии и аборигенов Австралии. Причем они не появляются ни у одного другого народа в обеих Америках.

– Значит, контакт был? Или миграция из общего прародительского региона?

– Либо контакт, либо… – она пожала плечами. – Либо мы чего-то не понимаем в хронологии заселения южных континентов.

Алексей задумчиво посмотрел на таблицу:

– А если родина была третьей? Не Азия, не Америка. Что, если она – подо льдом?

Лия приподняла бровь:

– Ты говоришь про Антарктиду?

– Именно. Таука рассказал мне о подземной земле, о «свете снизу» и «огненной воде». Это не метафоры. Это может быть описание вулканически активных подледных систем.

– Алексей… Это звучит фантастически.

– И все же не абсурдно. Вулканы под антарктическим льдом известны. Есть данные NASA и Британской антарктической службы. Некоторые полости достигают десятков километров. Если в них есть термальные источники, возможно, там могла сохраниться жизнь.

Вечером он встретился с Шануком и его младшим братом Туку. Туку был худощав, светлоглаз, с быстрой речью и глазами, в которых сверкала жажда приключений. Алексей чувствовал, что именно он может стать живым мостом между преданием и наукой.

– Мы отправимся туда, – сказал он. – Но мне нужен кто-то, кто не просто знает язык и обычаи, а верит в легенду. Кто готов идти до конца.

Туку взглянул на Шанука, затем – на Алексея.

– А ты веришь, что земля под льдом – настоящая?

– Не просто верю. Я ищу доказательства. И хочу, чтобы ты помог их найти.

Парень кивнул:

– Если ты берешь меня с собой, я иду.

В последующие дни началась подготовка. Алексей связался с коллегами в Пунта-Аренасе, заказал спутниковые карты, сравнил данные о сейсмической активности за последние пять лет. Несколько точек в районе Земли Палмера вызывали особый интерес – фиксировались микротолчки и тепловые аномалии.

Он нашел двоих добровольцев: Марко Сантос – альпинист и инженер по выживанию, участвовавший в ледовых миссиях в Исландии; и доктор Элин Эверс – микробиолог, изучающая экстремофилов. Она мечтала найти следы архаической жизни в недрах Антарктиды.

Они провели собрание в главной комнате базы. На стене висела карта, покрытая стрелками, пометками и точками интереса.

– Мы высадимся на Антарктическом полуострове, – начал Алексей. – Регион между 64-й и 66-й южными широтами. Это зона вулканической активности. Есть шанс, что там находится одна из полостей, упомянутых в предании.

– Как мы попадем внутрь? – спросил Марко.

– Мы воспользуемся дронами и георадарами, чтобы найти возможные полости. Если повезет, мы найдем естественный провал или пещеру.

– А если там никого нет? – уточнила Элин.

Алексей взглянул на нее: