Виктор Хал – Обреченные на любовь (страница 10)

Виталий понял, что не сможет найти подход к Борису и обратился к Василию.

– Брат, – сказал он как-то Василию, – я никак не могу добиться того, чтобы Борис хоть немного отвлекся от мыслей о потере отца. Мне, как ты знаешь, необходимо уезжать. Я люблю вас обоих и мне тяжело видеть то, как наш младший брат переживает эту страшную трагедию. Постарайся сделать все возможное, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Я на тебя надеюсь, брат, – он обнял Василия. – И позаботься о маме. Ей сейчас очень тяжело.

– Уезжай спокойно, брат, хотя я понимаю, что покойно твоей душе не будет. Не волнуйся, я и мама рядом с ним. Пройдет время, а время, говорят, лучший лекарь, и все образуется.

Теперь, уважаемый читатель, пришло время поближе познакомиться и со средним братом. Василий не был похож ни на одного из братьев (впрочем, на первый взгляд, они вовсе не походили друг на друга). Роста он был чуть выше среднего, широкий в плечах, белокурый. Взгляд светло-серых глаз всегда лучился весельем и теплотой. Он был весельчаком и балагуром. Никогда и никому в компании с ним не приходилось скучать. Василий знал бесчисленное количество анекдотов абсолютно на любую тему, и (что очень важно), умел их рассказывать. Имея хороший слух, он самостоятельно выучился играть на баяне. Этот весельчак выучил огромное, просто невероятное количество частушек. Были среди них шутливые, озорные, но особенно ему нравилось исполнять частушки с матерком, выражавшие все чувства нашего великого и могучего народа. Одним словом, Василий слыл человеком веселым, добрым, с потрясающим чувством юмора.

Теперь, уважаемый читатель, после краткого ознакомления со старшими братьями, вернемся к удрученному горем Борису.

Виталий уехал. Василий делал все возможное и невозможное, пытаясь отвлечь Бориса от мрачных и тяжелых мыслей. Днем он работал, а вечером заходил к младшему брату и пересказывал ему всевозможные истории, кинофильмы, некогда увиденные им в кинотеатре. Бориса это не очень развлекало, но постепенно мальчик все же начал отвлекаться от своих весьма невеселых мыслей и стал проявлять интерес к жизни. Однако этого было недостаточно, необходим был еще какой-то небольшой толчок, небольшой задел для создания платформы, на которой можно было заново строить дворец жизни.

Валентина Сергеевна, зная, как ему сейчас тяжело, старалась не тревожить младшего сына. В то же время она понимала, что если такое затворничество затянется надолго, то это может отразиться на психическом состоянии мальчика. Женщина решила попробовать найти подход к младшему сыну с другой стороны. Со стороны религии.

Виктор Степанович был ярым атеистом и никогда не верил в существование бога, черта или кого-то еще. Поэтому, разговоры о религии в их доме никогда не велись. Валентина Сергеевна же была человеком верующим и почитающим бога. Она не была глубоко религиозным человеком, но верила, что есть высшие силы, которые управляют человеческой судьбой и только они решают, жить человеку или умереть; быть ему здоровым или больным; счастливым или несчастным; и даже верующим или не верующим. И свое знакомство с Виктором Степановичем, естественно, относила к божьему промыслу. Виктор Степанович же, само собой разумеется, был категорически против такой точки зрения. В начале их знакомства молодые люди часто спорили об этом между собой. Каждый из них пытался доказать свою точку зрения и переманить оппонента на свою сторону. Но вскоре, убедившись в бесполезности таких попыток, они решили закрыть эту тему раз и навсегда. Несмотря на разногласия в вопросах теологии, молодые люди, полюбившие друг друга чистой и нежной любовью, решили связать себя узами браками.

Прошло время, родился Виталий. Валентина Сергеевна заикнулась было о том, чтобы крестить их первенца. На что Виктор Степанович заявил, что он, будучи главой семейства, никогда этого не допустит. И предупредил супругу о том, что сколько бы детей у них ни родилось, чтобы она даже заикаться о подобных вещах не смела, и чтобы детей к этому не склоняла. Виктор Степанович умел говорить убедительно, четко и по существу. По его тону и взгляду Валентина Сергеевна поняла, что поперек его воли идти не следует. И к этой теме она больше никогда не возвращалась.

Сам отец семейства детям всегда говорил, что никакого бога не существует и что это все проделки священнослужителей, которые таким образом наживаются на простых смертных. И надеяться в этой жизни нужно только на самого себя.

Теперь, когда Виктора Степановича не стало, наблюдая за тем, как ее младший сын страдает, она решилась поговорить с сыном о боге.

Как-то войдя в комнату Бориса, Валентина Сергеевна присела на край дивана, на котором лежал ее младший сынок и читал какую-то книгу.

– Борька, – женщина ласково потрепала сына по волосам. – Оторвись на минутку, давай поговорим.

– О чем, мама? – Борис перевел взгляд на Валентину Сергеевну.

– Понимаешь, сынок, – она замялась, пытаясь подобрать нужные слова(хотя уже несколько дней готовилась к этому разговору и неоднократно повторила заготовленную речь). – Понимаешь, жизнь очень сложная штука, и… порой в ней случаются ужасные вещи. Как, например, случилось с нами, точнее, с твоим папой. Да, он покинул нас и ушел в иной мир. Мир, в котором все по-другому. Твой папа был хорошим человеком, и я абсолютно уверена, что сейчас он находится на небесах и наблюдает за нами. Думаю, ему не очень нравится, что ты ведешь себя таким образом… что ты замкнулся в себе, перестал общаться со своими друзьями, стал грустным и задумчивым.

– Что же, по-твоему, я должен радоваться смерти папы? – резко ответил Борис, хотя ему это было несвойственно.

– Ну зачем ты так, сынок? – в ее прекрасных голубых глазах сверкнули слезы. – Ты же знаешь, что я не это хотела сказать, – ее голос дрогнул.

– А что же?

– Только то, что все находится в руках божьих, и смерть твоего папы была предрешена… и мы ничего не могли изменить. Ни ты, ни я, ни кто-либо еще.

– Кем это она была решена?

– Богом, сынок, богом. Только он один ведает нашими судьбами и решает, кому и сколько нужно прожить на нашей грешной земле. Все наши жизни в его руках.

– А почему он все решает за нас? Почему он решает, кому сколько жить? Почему он убивает людей? – Борис чуть не сорвался на крик.

– Ну что ты, Борис, бог никого не убивает, он только отмеряет, кому и сколько предстоит прожить на этой земле. Кому-то суждено прожить сто лет, кому-то пять лет, а кому-то сорок пять лет. В нашей жизни он посылает людям испытания, которые необходимо пройти достойно и мужественно. И тот, кто сможет это сделать, обязательно попадет в рай и будет там наслаждаться вечной жизнью и вечным покоем. Поверь, господь любит нас и желает нам только добра.

– Добра?! – тут Борис не выдержал и сел, отбросив книгу на самодельный столик. – Кому он желает добра? Мне? Или тебе? А может, папе, который умер? Это так он нас любит? Нет никакого бога, папа был прав! Это все поповское вранье! – от избытка чувств Борис едва сдерживал накатившие слезы.

– Не говори так, сынок! – Валентина Сергеевна попыталась обнять его и прижать к себе. Однако Борис уклонился от маминых рук и отодвинулся назад, очутившись на подушке, на которой недавно покоилась его голова.

– Нет никакого бога! – голос мальчика дрожал. – Если бы он был, и если бы он любил нас, он не допустил бы его смерти! Не говори мне про него больше никогда! Слышишь, никогда!!!

– Сынок, если ты успокоишься, я тебе все объясню. Мальчик мой, дай я тебя обниму, – женщина протянула к нему руки.

– Нет! – Борис демонстративно скрестил руки на груди и отвернулся к стене. Из глаз его текли слезы.

Видя, что ее попытка ни к чему хорошему не привела, Валентина Сергеевна вздохнула и тяжело поднялась.

– Ладно, сынок, успокойся, я не хотела тебя расстраивать. Я хотела как лучше, ведь я люблю тебя, – ее голос звучал нежно и участливо.

Борис молчал и плакал. Женщина развернулась и со слезами на глазах вышла из комнаты.

Прошло несколько дней. Настроение Бориса ничуть не улучшилось. Бедная женщина не находила себе места и не знала, как ей быть. Но тут само провидение пришло на помощь Валентине Сергеевне.

В дверь постучали. Борис никого не хотел видеть и решил не отвечать. Стук повторился.

– Борис, это я – раздался ласковый голос мамы.

– Заходи, открыто, – ответил мальчик.

Дверь отворилась и вошла Валентина Сергеевна.

– А я не одна, – женщина ласково улыбнулась. – Смотри, кто к нам пришел.

Следом, немного смущаясь, вошел Колька. Это был тот самый Колька, с которым Борис ездил на бахчи и зарабатывал деньги на покупку часов. Он был лучшим другом Бориса, и Валентина Сергеевна очень рассчитывала на то, что его появление благотворно отразится на состоянии ее сына.

– Привет, – Колька подошел к Борису и пожал ему руку.

– Привет, – несмотря на то, что настроение у Бориса не располагало к общению, он все же обрадовался появлению своего друга.

– Ну как ты?

– Нормально, – Борис слегка улыбнулся. – Садись. – Он подвинулся на диване. Колька уезжал к бабушке, и почти месяц его не было в городке. Можно сказать, Кольке повезло, его бабушка жила на побережье Черного моря. Он ежегодно отправлялся к ней в гости и возвращался оттуда сильно загоревшим и невероятно счастливым. Так было и в этот раз.