Виктор Гюго – Труженики моря (страница 32)
– В какой день?
– В пятницу, в субботу или в воскресенье.
– Он не обманет?
– Он мой тезка.
– И приезжает в любую погоду?
– В любую. Он не знает страха. Я Бласко, он Бласкито.
– Значит, он непременно будет на Гернсее?
– Один месяц езжу я, другой – он.
– Понимаю.
– Считая с будущей субботы, то есть ровно через неделю, не пройдет и пяти дней, как Бласкито будет здесь.
– Ну а если море разбушуется?
– Если будет ненастье?
– Да.
– Бласкито задержится, но приедет.
– Откуда?
– Из Бильбао.
– Куда он направится?
– В Портланд.
– Хорошо.
– Или в Торбэй.
– Еще лучше.
– Пусть ваш знакомец не беспокоится.
– Бласкито не выдаст?
– Только трус – предатель. А мы народ смелый. Не горит лед, не предаст мореход.
– Никто не слышит наш разговор?
– Нас нельзя ни услышать, ни увидеть. Страх превратил это место в пустыню.
– Знаю.
– Кто осмелится нас подслушать?
– Верно.
– А если бы подслушали, то не разобрались бы. Мы говорим на своем языке, его тут никто не знает. А вы знаете, значит, вы свой.
– Я пришел договориться с вами.
– Так.
– Теперь я ухожу.
– Ну что ж.
– А если пассажир захочет, чтобы Бласкито повез его не в Портланд и не в Торбэй, а куда-нибудь еще подальше?
– Пусть приготовит вдвое больше пистолей.
– Тогда Бласкито сделает все, что захочет пассажир?
– Бласкито сделает все, что захотят пистоли.
– Долог ли путь до Торбэя?
– Как будет угодно ветру.
– Часов восемь?
– Может, больше, может, меньше.
– Бласкито послушается пассажира?
– Если море послушается Бласкито.
– Ему хорошо заплатят.
– Золото – золотом, а ветер – ветром.
– Это верно.
– Человек при помощи золота делает, что может. Бог при помощи ветра делает, что хочет.
– Тот, кто собирается уехать с Бласкито, будет здесь в пятницу.
– Хорошо.
– В какое время прибудет Бласкито?
– Ночью. Ночью приплываем, ночью отплываем. Море – жена нам, а темная ночь – сестра. Жена, случается, изменит; сестра – никогда.
– Ну, все решено. Прощайте, молодцы.
– Доброй ночи. А водки на дорогу?
– Благодарю.
– Это почище наливки.
– Итак, вы дали мне слово.
– Мое прозвище – «Честное слово».
– Прощайте.
– Вы – джентльмен, я – рыцарь.
Само собою разумеется, что только бесы могли вести такой непонятный разговор. Дети не стали слушать дальше и на этот раз пустились со всех ног, ибо, наконец, пробрало даже француза, – он бежал быстрее всех.
Во вторник на следующей неделе сьер Клюбен снова привел Дюранду в Сен-Мало.
«Тамолипас» все еще стоял на рейде.
Между двумя затяжками трубки сьер Клюбен спросил у хозяина «Гостиницы Жана»:
– Когда же снимается этот самый «Тамолипас»?