Виктор Гюго – Том 8. Труженики моря (страница 25)
V
Заслуженный успех всегда ненавистен
Вот к чему сводился приход и расход месса Летьери в ту пору. Дюранда оправдала надежды, которые были на нее возложены. Месс Летьери отдал долги, заделал все бреши, расквитался со своими бременскими кредиторами, погасил в срок задолженность в Сен-Мало. Он выплатил тяготевшую над домом ссуду по закладной и внес все местные сборы, начисленные на дом. Он стал владельцем крупного, приносящего доход капитала — Дюранды. Она давала ему теперь чистую годовую прибыль в тысячу фунтов стерлингов, и прибыль все росла. Собственно говоря, в Дюранде заключалось все его богатство. Она была богатством и всего архипелага. Перевозка быков стала одной из самых крупных статей дохода хозяина Дюранды, поэтому, чтобы облегчить и ускорить погрузку и выгрузку скота, пришлось снять шлюпбалки и убрать обе лодки. Пожалуй, это было неосмотрительно. На Дюранде остался только один баркас. Правда, баркас превосходный.
С того дня, как Рантен совершил кражу, прошло десять лет.
Одна беда: у людей не было веры в процветание Дюранды; считали, что все это случайность. На удачу месса Летьери смотрели, как на исключение из правила. Говорили, что старику просто повезло в его сумасбродной затее. Кто-то последовал его примеру в Кауэсе, на острове Уайт, и потерпел крах. Акционеры предприятия вконец разорились. Летьери говорил: «Машина у них была плохо сделана — вот и все!» Но люди покачивали головой. Новшества уже тем нехороши, что восстанавливают против себя; стоит чуть-чуть оступиться — и доверие потеряно. Когда у одного из коммерческих пророков Нормандского архипелага, парижанина и банкира Жожа, спросили совета, стоит ли заняться пароходным делом, он якобы сердито изрек, повернувшись спиной: «Вам вздумалось произвести обмен денег? Обмен денег на дым?» Зато дела парусников шли превосходно. Охотников войти в пайщики было сколько угодно. Люди с деньгами, упорные сторонники паруса, противились паровому котлу. Дюранда была фактом, но пар на Гернсее признания не получил. Так косность ожесточается перед лицом прогресса. О Летьери говорили: «Хорошо идут у него дела, но он не стал бы начинать все сначала». Его пример не ободрял, а отпугивал. Так никто и не решился построить вторую Дюранду.
VI
Потерпевшие кораблекрушение, по счастью, встречаются с парусником
Равноденствие в Ламанше дает о себе знать заранее. Море здесь не широко, нет простора ветру, и это его бесит. С февраля дуют западные ветры и гонят волны в разные стороны. Плавать в эту пору небезопасно; на берегу люди не спускают глаз с сигнальной мачты; все тревожатся о судах, которые, быть может, терпят бедствие. Море словно устраивает засаду; невидимые фанфары возвещают о неведомой битве; чье-то яростное могучее дыхание всколыхнуло небосклон; поднимается неистовый ветер. Воет и веет тьма. В толще туч черноликая буря, надувая щеки, дует в трубу.
Ветер — опасность; туман — другая опасность.
Туманы испокон веков внушали ужас мореплавателям. Бывает, что в тумане содержатся микроскопические кристаллики льда, им-то Мариотт и приписывает возникновение световых колец вокруг солнца и луны и появление ложных солнц и ложных лун. Состав грозовых туманов смешанный; различные пары неравномерного удельного веса соединяются в них с водяными парами, располагаются пластами друг над другом и таким образом разделяют туман на пояса, превращая его в подобие геологической формации: в самом низу — йод, над йодом — сера, над серой — бром, а над бромом — фосфор. Все это, если принять во внимание электрическое и магнетическое напряжение, до известной степени объясняет некоторые явления — огни св. Эльма, замеченные Колумбом и Магелланом, летучие звезды над кораблями, упомянутые Сенекой[117], два огненных снопа на верхушке мачты — Кастор и Поллукс[118], о которых рассказывал Плутарх[119], воспламенившиеся копья римских легионеров, изумившие Цезаря, шпиль замка Дюино во Фриуле[120], рассыпавший яркие искры, когда дозорный прикасался к нему острием пики, а может быть, и зарницы, которые у древних назывались «земными молниями Сатурна». У экватора постоянный туман как бы» опоясывает земной шар — это «Клауд-ринг», облачное кольцо. Клауд-рингу предназначено охлаждать тропики, как Гольфстриму предназначено обогревать полюс. Клауд-ринг означает гибель. То «лошадиные широты»,
Туманы во время равноденствия опасны на всех водах, а в Ламанше особенно. Они нежданно заволакивают море густым мраком. В тумане, даже если он не слишком плотен, всегда таится угроза, ибо он мешает определить — по меняющемуся цвету воды, изменилось ли морское дно; его коварной завесой прикрывается мель или подводная скала. Часто судно подходит к самому рифу, и ничто не предостерегает его. Порою судну, попавшему в туман, приходится ложиться в дрейф или бросать якорь. В тумане кораблекрушения не реже, чем в бурю.
Однако случилось так, что после яростного шквала, разогнавшего туман, почтовое судно «Кашмир» благополучно вернулось из Англии. Оно вошло в порт Сен-Пьер с первыми дневными лучами, озарившими горизонт, как раз в тот миг, когда из замка Корнэ пушечным залпом приветствовали восход солнца. Небо прояснилось. «Кашмира» ждали, — он должен был доставить в Сен-Сансон нового священника. Когда пришел корабль, по городу тотчас же распространился слух, что ночью в открытом море к «Кашмиру» причалила шлюпка с командой потонувшего судна.
VII
Любитель прогулок, по счастью, встречается с рыбаком
В ту ночь, лишь только утих ветер, Жильят отправился на рыбную ловлю, однако он остановил свой ботик не очень далеко от берега.
На обратном пути, во время прилива, часа в два пополудни, когда ослепительно сияло солнце, он плыл мимо Бычьего рога в бухту «Дома за околицей», и ему вдруг почудилось, что на кресле Гильд-Хольм-Ур виднеется тень, которую не могла отбрасывать скала. Он направил ботик в ту сторону и увидел, что там сидит человек. Вода прибывала, скалу окружали волны: спасения не было. Жильят помахал ему рукой. Человек не шевельнулся. Жильят подплыл ближе. Человек спал.
Неизвестный был одет в черное. «Похож на священника», — подумал Жильят. Он подплыл еще ближе и разглядел юношеское лицо.
Лицо было ему незнакомо.
К счастью, скала была отвесна, а вода около нее глубока. Жильят повернул лодку и повел ее вдоль гранитной стены утеса. Прилив настолько приподнял судно, что Жильят, встав на борт, мог дотянуться до ног спящего. Он выпрямился, поднял руки. Упади он сейчас в воду, вряд ли ему удалось бы спастись. Била сильная волна. Его раздавило бы между скалой и лодкой.
Жильят потянул спящего за ногу.
— Эй, что вы тут делаете?
Человек проснулся и сказал:
— Смотрю.
Он совсем очнулся от сна и продолжал:
— Я только что приехал на остров, мне захотелось пройтись, я забрел сюда, — с этой скалы такой чудесный вид! Всю ночь я провел на корабле и вот заснул от усталости.
— Через десять минут вы были бы под водой, — сказал Жильят.
— Да что вы!
— Прыгайте в лодку.
Жильят придержал лодку ногой, уцепился одной рукой за скалу, а другую протянул молодому человеку в черном, и тот легко спрыгнул. Юноша был очень хорош собою.
Жильят взмахнул веслами; не прошло и двух минут, как ботик очутился в бухте «Дома за околицей».
На молодом человеке была круглая шляпа и белый галстук. Его длиннополый черный сюртук был наглухо застегнут. Белокурые волосы ореолом обрамляли его женственное лицо, вдумчиво смотрели ясные глаза.
Лодка подошла к берегу. Жильят продел трос в кольцо причала, потом обернулся и увидел в протянутой выхоленной руке юноши золотой соверен.
Жильят легонько отстранил руку.
Оба хранили молчание. Первым заговорил юноша:
— Вы спасли мне жизнь.
— Возможно, — ответил Жильят.
Трос был укреплен. Они вышли из лодки.
Юноша повторил:
— Я вам обязан жизнью, сударь.
— Ну так что ж?
За ответом Жильята вновь последовало молчание.
— Вы здешнего прихода? — спросил юноша.
— Нет, — ответил Жильят.
— Какого же?
Жильят поднял правую руку и, указав на небо, промолвил:
— Вот какого.
Юноша попрощался и пошел своей дорогой.
Сделав несколько шагов, он остановился, вынул из кармана книгу, вернулся и сказал, подавая ее Жильяту:
— Позвольте предложить вам это.
Жильят взял книгу.
То была Библия.
Через минуту он уже стоял на крыльце и, облокотившись о перила, смотрел вслед юноше, пока тот не скрылся за поворотом тропинки, ведущей в Сен-Сансон.