Виктор Гюго – Том 2. Драмы (страница 113)

Но я вас арестую!

А я, любезный мой, вас выдам головой.

Но...

Вы все скажете? Я риск предвидел свой.

Да, да... Обрушится на вас вся мощь удара.

Кого из нас двоих скорей постигнет кара?

Все обвинения я буду отрицать.

Но разве можно так по-детски рассуждать?

Где доказательства?

Вам память изменила.

Должны бы помнить вы... За мною правды сила.

Перчатка только вы, а я, мой друг, рука.

Довольно лишних слов. Закончим мы пока.

Но помни: если ты мне слепо не послужишь

И данный мной приказ хоть в чем-либо нарушишь

И если вздумаешь кому-нибудь шепнуть

Хотя бы слог один, посмеешь намекнуть

Хоть взглядом, помешать моей пытаясь мести, —

Та, за кого дрожишь, навек лишится чести!

Я приготовлю ей ужасную судьбу:

Я выставлю ее к позорному столбу!

Все унижения публичного скандала

Она изведает. Но этого мне мало:

Уже готов пакет; на нем моя печать.

Я в нем записочку пошлю ей прочитать.

Она написана — ты помнишь, чьей рукою?

С одною подписью... Не помнишь ли, с какою?

Прочтет: «Я, Рюи Блаз, даю расписку в том,

Что был лакеем взят к маркизу Финлас в дом

И буду, как слуге хорошему прилично,

Всегда ему служить и тайно и публично... »

Исполню все.

Идут. До завтра, милый мой.

Имею честь пребыть покорнейшим слугой.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ДОН ЦЕЗАРЬ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

О ней лишь мысли все, о ней, о ней одной!

Что делать? Как ее спасти? Любой ценой, —

Пусть череп размозжить о стену будет надо,

Пусть плаха ждет меня и все мученья ада!

Отдать и жизнь, и кровь, и душу — пустяки!

Но как спасти ее, как разорвать силки?

Нет положения страшней и безысходней!

О этот человек! Злой дух из преисподней...

Появится... затем вновь уползет во тьму!

Я замыслов его ужасных не пойму,

Но должен угадать, прозреть, что он готовит!

Его предательства ничто не остановит, —

Он страшный человек, и сердце в нем мертво!

Я жалок был и глуп — я умолял его!

Я тигра хищного надеялся растрогать,

Когда в добычу он впустил уж острый коготь.

Ужель он с жертвою расстанется своей?

За королеву я молил его, лакей!

Как страшно с высоты упал я после взлета!

Но дело не во мне: о ней одна забота.

Через какую щель появится он здесь?

Как это угадать? В его руках я весь,

Он всем владеет тут, и все ему послушно.

Как вправе этот пол топтать он равнодушно,

Так вправе растоптать и сердце он мое.

Но речь не обо мне — ее спасти, ее!..

О, ненависть его идет к ней издалека.

Я проследить никак не мог ее истока,

И в тайну черную его я не проник.