Два слова, разрешите.
Хоть сто!
Хотите вы бежать?
Но как, скажите?
Я все устрою сам.
Серьезно?
(Тюремщик кивает головой) Кардинал
Хотел, чтоб я не мог отправиться на бал!
Но, черт возьми, еще мы потанцуем лихо!
Прекрасна жизнь!
Когда ж?
Когда все станет тихо.
Я этим восхищен, конечно. Но скажи,
Кто помощь мне прислал?
Ваш дядя де Нанжи.
О добрый дядюшка!
Да, но бежать — обоим?
Нет, только одному.
Награду мы удвоим.
Нет, только одному.
Ах, одному?
Как быть?
Тогда спасай его.
Изволите шутить?
Да нет же.
Сударь, мне не ясно ваше слово!
Старался дядя ваш для вас, не для чужого.
Как! Пусть же саваны обоим нам несут.
Здесь можно быть одним не больше трех минут!
К вам, господа, сейчас прибудет член Палаты,
Советник короля.
Так.
Что за рок проклятый
Всего лишь двадцать раз дожить до сентября!
Явись! Гляди в глаза! Вот так, моя заря!
О, как ты хороша в своей красе прелестной!
Ты разве женщина? Ты, верно, гость небесный!
И сам господь, твой взор наполнив чистотой,
Смешал в нем страсти блеск с невинностью святой.
И этот детский рот, капризно приоткрытый,
Так целомудренно...
О, лучше бы о плиты
Нашедшая меня разбила череп мой,
А не взяла дитя и унесла домой!
И чем пред матерью моей я провинился,
Что в наказание на этот свет родился?
Ах, чтобы любящей родительницей быть,
Она должна была младенца задушить.
Как кружат ласточки в прохладе предвечерней!
Наверно, будет дождь...
О, что тебя неверней
На свете, женщина, безумней и горчей!
Мятежна, глубока ты, как волна морей.
Я морю этому — увы! — мой парус вверил,
И я на небесах звезде единой верил.
Корабль пошел ко дну. К могиле я приплыл,
Но добрым я рожден, мой путь прекрасен был.
Божественный огонь во мне пылал, наверно,
Дух сердце оживлял... О, как ты лицемерна!
Как смертная тебя не охватила дрожь,
Когда позорную ты мне шептала ложь?
Опять вы про Марьон? Так помешаться можно
Легко!
Среди всего, что мерзостно и ложно,
Тебя отброшу я, пропахшую грехом.
